— Ладно, — сказал Тапок вслух, поднимаясь и чувствуя, как в пояснице что-то предупреждающе тянет. — Ничего полезного я тут всё равно не нарою, а остальное подождёт до утра. Сейчас мне нужно поспать, иначе я просто рухну тут, и меня сожрёт какой-нибудь особо предприимчивый жук, которого мы забыли прибить.
Кот, словно услышав ключевое слово, спрыгнул с ящика и первым направился к модулю, который, если честно, после боя был не лучшим местом для ночёвки. Дыра в стене, как и разбитая дверь, не слишком-то располагали к спокойному сну, да и трупы монстров были не лучшими соседями. Так что следующие двадцать минут Тапок потратил на то, чтобы худо-бедно заложить проёмы разнообразным металлическим хламом — в дело пошли и остатки экзоскелетного каркаса, и куски обшивки, вплоть до остатков мебели.
Спать Тапок лёг с плазменным пистолетом, снаряжённым последней заряженной батареей. Броню он не снимал, просто раскрыл переднюю часть панциря для комфортной вентиляции. Загерметизироваться было делом секунды. Кот тут же устроился на груди Тапка. Тот машинально оценил, что размеры недавнего «котёнка» стремительно увеличиваются — сейчас панцирный котик был размером с очень крупного домашнего кота, но так-то прошло всего около пяти недель с момента, когда он был с ладонь Тапка… быстро растёт, зараза. С этой мыслью Тапок закрыл глаза.
Сон пришёл быстро, пожалуй даже слишком быстро. После боя адреналиновый отходняк обычно не давал заснуть мгновенно, но тут стоило Тапку закрыть глаза, как он провалился в отключку. И почти сразу его сон превратился в нечто, совершенно не похожее на обычные сновидения.
Тапку снились облака. Не обычные, не те, что плыли над джунглями днём, — а исполинские, медленно клубящиеся массы газа, простирающиеся на расстояния, которые человеческий мозг с трудом мог осознать как реальные величины. Водородные облака, тянущиеся сквозь черноту, освещённые изнутри тусклым, рассеянным сиянием далёких звёзд.
И в глубине этих облаков — спали флоты.
Не десятки кораблей. Не сотни. Много больше. Тапок видел — не глазами, а каким-то другим, более прямым способом восприятия, будто информация вливалась напрямую в сознание, минуя органы чувств, — исполинские конструкции, каждая размером с небольшую космическую станцию, покрытые инеем замёрзших газов, дрейфующие в абсолютной, ничем не нарушаемой тишине глубокого космоса. Их формы не подчинялись никакой знакомой логике — не веретёна, не диски, не привычные силуэты человеческих кораблей, а нечто органически изломанное, будто выросшее, а не построенное, покрытое наростами и выступами, значение которых ускользало от понимания.
Их были тысячи. Десятки тысяч. Целые скопления, растянувшиеся вдоль невидимых линий, будто стада, замершие на пастбище в ожидании сигнала, которого не поступало уже очень, очень давно.
Тапок пытался разглядеть детали, приблизиться, понять хоть что-то о природе этих кораблей — и в этот момент облака вспыхнули изнутри синим светом, тем самым синим, что он видел на проводах контроллера, на нейронных нитях, вплетённых в мозг убитой гончей, — и голос, если это можно было назвать голосом, произнёс нечто, что не складывалось ни в одно человеческое слово, но при этом каким-то образом было абсолютно понятно.