— Ну здравствуй, дружище, — сказал Тапок, оглядывая препятствие с тем особым чувством азарта, которое возникает у любого, кто провёл достаточно времени, вскрывая то, что вскрывать явно не полагалось. — Похоже, кто-то очень не хотел, чтобы сюда заходили.
Сначала он попробовал ту же тактику, что с дверями наверху. Но даже пять зарядов плазмы подряд оставили на металле лишь воронку глубиной в три-четыре сантиметра, и всё. При этом при каждом попадании у Тапка создавалось впечатление, что дверь впитывает энергию заряда в себя, оставляя лишь ту малость, которую не способна поглотить, — уже больно слабыми были вспышки, а показатели энергопотребления оружия на визоре подскакивали куда сильнее, чем можно было ожидать от обычной цели.
«Что ж можно и другим путём пойти», — подумал Тапок. «Если я не могу пробить эту дверь, посмотрим, как она отреагирует на грубую силу».
Ухватившись перчатками скафандра, Тапок просто-напросто вырвал из пола кусок монорельса и, используя тонкую линию слома, просунул его в щель между плитой-дверью и стеной. Нанеся десяток ударов кулаком, он кое-как вбил железку между дверью и стеной, отодвинув её древние запоры на несколько миллиметров. А потом навалился со всей силы, переведя усилители брони в режим совместной работы со своими имплантами. Сервоприводы взвыли, распределяя нагрузку по всем сочленениям брони, гидравлика напряглась до предела, индикатор энергопотребления на визоре резко ушёл в красную зону.
Дверь не поддавалась. Тапок сместил точку опоры, перехватил рычаг под другим углом и, упёршись бронированными ногами в пол, потянул на себя, вкладывая в движение весь запас усиления, на который был способен «Тор II C».
С протяжным, надсадным скрежетом, будто сама планета застонала от боли, дверь наконец качнулась и медленно, дюйм за дюймом, начала выходить из паза, пока с оглушительным грохотом не ушла в скрытый паз в стене, открывая вторгшемуся техноварвару нутро помещения. С потолка посыпалась пыль, закрывая помещение завесой, малопроницаемой для света фонарей.
Когда пыль осела, Тапок перешагнул порог и посветил фонарём внутрь. Небольшое, по масштабам комплекса, помещение было забито до потолка аккуратными штабелями ящиков — не истлевших, не рассыпавшихся, а на удивление хорошо сохранившихся, будто сама эта комнатушка была изолирована от разрушительного действия времени лучше, чем весь остальной комплекс.
Первые несколько ящиков, которые он вскрыл, не оправдали ожиданий: в одних лежали ржавые остатки каких-то инструментов, назначение которых угадывалось с трудом, в других — истлевшие обрывки то ли тканевой, то ли синтетической упаковки, рассыпавшиеся от одного прикосновения. В третьем ряду обнаружился штабель герметичных цилиндров, до сих пор мигавших тусклым индикатором — судя по всему, какие-то архивные накопители данных; Тапок отметил их местоположение на внутренней карте, решив вернуться позже, если найдётся способ считать содержимое.
А вот дальний штабель оказался куда интереснее.
Он подошёл к ближайшему ряду ящиков, поддел крышку верхнего бронированными пальцами и одним движением сорвал её.