Ночь на Нассаре-3 наступала резко, будто кто-то щёлкнул выключателем. Раскалённый камень каньона остывал медленно, отдавая накопленный за день жар звёздному небу, и к утру термометр на визоре Беса показывал уже не шестьдесят три, а вполне сносные двадцать девять градусов. Всё, что можно было сделать, он и его помощники уже закончили, и оставалось только ждать.
Каньон не располагал к сентиментальности: рыжие стены, испятнанные чёрными натёками окаменевшей смолы, тянулись на несколько километров, а дно было засыпано обломками какого-то древнего оползня — будто гигант просыпал горсть валунов размером с грузовой контейнер. Именно эта естественная теснина превращала каньон в идеальную ловушку: сюда вело только два прохода, оба хорошо простреливаемые, а сверху нависали козырьки скал, отличные для снайперских позиций. Бес выбирал это место не наугад — три месяца назад он лично облетел половину системы, прежде чем остановился именно на этом клочке камня.
Всю предыдущую ночь и часть дня три фигуры в перепачканных пылью «Коконах» ползали по каньону, напоминая деловитых муравьёв. Вот только «яйца», которые они несли, были весьма своеобразными: плоские диски магнитных мин ММ-100, их родные братья — нажимные НМ-100, и продолговатые шары фугасных управляемых зарядов.
Магнитные мины расставили по руинам шаттла; часть подвесили на специальных растяжках-метателях над предполагаемым местом посадки десантного бота. Расчёт был грубый, приблизительный — сработает только если сядут в метре-двух от расчётной точки. Но даже если промахнутся — эти мины прекрасно подрываются с пульта, просто пропадёт эффект неожиданности. Впрочем, других вариантов для посадки в этом каньоне не было — Бес проверил это лично, отсканировав рельеф до сантиметра и прогнав результаты через ИИ.
Полтора десятка нажимных НМ-100 легли вдоль тропы, ведущей к скалам с убежищем. Тропу натоптали местные жуки за пару дней, и с вероятностью семьдесят девять процентов именно по ней двинутся разведчики Сальвадоре.
Маскировать заряды приходилось по всем правилам: вкопать, укрыть спецтканью, экранирующей электромагнитный сканер, присыпать место закладки пылью так, чтобы ни один дотошный наблюдатель не заметил свежевскопанный грунт. На это ушла большая часть ночи — каждую мину проверяли по три раза, сверяя показания с картой на визоре, потому что одна забытая метка означала не только упущенную цель, но и собственную смерть от случайного шага назад.
Радиоуправляемые фугасы Бес разложил в самых удобных для противника местах — за камнями, которые неизбежно станут укрытием, как только по врагу ударят два «Катафракта» и его собственный «Нидхёгг». Трёхсантиметровые овалы «орехов» прятались в расщелинах, куда любой нормальный боец в панике бросится, заслышав выстрелы. Эти ловушки были рассчитаны не на разум, а на боевые рефлексы — а рефлексы, как известно, сильнее разума. Бойцы Сальвадоре обязательно полезут именно в эти укрытия.
— Знаешь, командир, я тут подсчитал У тебя на эту операцию только снаряги и боекомплекта ушло десяток миллионов кредов, — сказал Корнев, наблюдая, как Бес в последний раз проверяет коды активации на внутреннем дисплее. — Я таким богатством в жизни не швырялся.