Пришлось сесть, иначе бы из него просто вытрясли душу. Протерев кулаком глаза, он огляделся. В проёме было хорошо видно ночное, усыпанное звёздами небо. Всё тело ломило от жёсткой постели и неудобной позы. Но времени на раскачку не было.
— Хорошо, — сказал он одним рывком, скидывая себя с камня и накидывая на плечи шкуру. — Я вроде как уже готов.
Собрались они быстро, тем более что почти всё было сделано с вечера. Ещё раз проверив мешочки с солью, чтобы не развалились по дороге, Алексей переложил вяленое мясо тонкими пластами бересты — та должна была впитывать лишнюю влагу.
Заминка вышла лишь с поросятами. Те так и норовили вырваться наружу, желательно перед этим разнеся короб в клочья. И как их успокоить, мужчина категорически не знал. Но всё же те, видимо, и сами устали и наконец, свернувшись клубком, уснули. Алексей подумал и накинул на них сверху кусок шкуры, чтобы те думали, что на дворе ночь, и спали покрепче. Борк тоже на месте не стоял, закидывая последние приготовленные ими вещи в свой просто огромный короб. В какой-то момент Рощин даже подумал, что тот не сможет его поднять. Но нет — неандерталец ловко закинул его на плечи и кивнул.
— Хорошо придумано, — сказал он, глядя на коробку с хрюшками, которую мчсник пытался надеть. — Сей умный. Поросята не задохнутся.
— Надеюсь, — Рощин поправил лямку рюкзака, который висел на груди. — Ну, вроде вот и всё. Пошли, что ли. Долгие проводы — лишние слёзы. Пора нам.
Костёр гасить не стали — пускай видят дым и думают, что они всё ещё тут. Это даст им время уйти подальше. А там, может быть, никто и следов-то уже их не найдёт. Ну и, конечно же, Алексей не мог не оставить пару хитроумных ловушек, чтобы проучить желающих насолить им людишек. Нет, ну а что? Гляди, и отобьёт желание охотиться на других людей. Впрочем, особых иллюзий мужчина не питал на этот счёт. Те, кто жрал человечинку, явно был скорее хищным зверем, чем человеком. А те от добычи не отказываются.
Выйдя наружу, Рощин поёжился от утреннего холодка. Всё вокруг застилал молочно-белый туман, и казалось, что весь мир затопило молоком.
— Идём, — Борк махнул рукой и через секунду исчез в тумане, в котором не видно было дальше длины руки. Пришлось поспешить, так как звуки он тоже скрадывал, и Алексей даже испугался, что сейчас потеряет своего товарища из виду. Но всё обошлось.
Двинулись они прямиком на восток, туда, где за пеленой угадывались серые силуэты далёких гор. Мужчина в какой-то момент обернулся посмотреть на пещеру, но той не было видно. И стало немного тоскливо. В очередной раз за спиной оставался кусок жизни, куда, скорее всего, он уже никогда не вернётся.
Шли молча — говорить было не о чем. Неандерталец шагал так уверенно, как будто бы ходил тут каждый день, хотя, может быть, так оно и было. Алексей о нём так толком ничего и не узнал. Молчаливый Борк говорил о себе очень неохотно. А вот поспевать за ним было трудно: ноги начали болеть почти что сразу, мокасины, которые скорее были похожи на два мешка, то и дело съезжали в сторону, и приходилось их поправлять. Рощин решил, что едва они доберутся, первым делом он изготовит себе удобную обувь.