Пришлось заняться их обедом. С помощью камня с природным углублением и другого камня в виде палки Алексей как смог растолок корни, что они накопали специально для таких дел накануне, и сунул поросятам. Те жадно зачмокали и вскоре оба уже тихо спали.
Пока мужчина занимался питанием питомцев, Борк свалил на разведку. А Рощин принялся за костёр, благо умел разводить их такими, что дыма те практически не давали. Неандерталец вернулся спустя около часа.
— Борк нашёл другой путь, — гордо ткнув себя в грудь, заявил он. — Можно идти через расщелину.
— Значит, пойдём, — мчсник был занят сооружением новой обуви. Найдя два куска коры, он сейчас прилаживал их к ногам с помощью обмоток. — Надеюсь, это будет быстрее, чем лезть по склону.
Потушив и спрятав следы костра, снова отправились в путь. Тропа между камнями становилась всё уже, пока не превратилась в узкую щель между отвесными стенами. С трудом протиснув в неё короб, Рощин упрямо пополз вперёд. Чтобы метров через пятьдесят застрять там намертво. Короб упёрся в камни и не хотел никак вылезать. Поросята визжали, мужчина тащил хлипкую конструкцию, а Борк его поторапливал, чем неимоверно бесил.
— Да помолчи ты хоть! — взмолился и так уставший Алексей, когда неандерталец в очередной раз заявил, что нужно уходить и побыстрее. — Помог бы лучше, чем просто так стоять и умничать!
Почесав лоб примерно с минуту, тот наконец сообразил что-то в своей лобастой башке и, кое-как протиснувшись ближе, уцепился рукой за край корзины, резко рванув ту на себя. От толчка один из кабанчиков сумел выскочить и бросился прочь.
— Стой! — заорал Рощин. — Стой, дурак!
Само собой, останавливаться никто не спешил, и тут их накрыла тень: над головой раздался клёкот, и сверху рухнула туша орла. Подхватив поросёнка лапами, птица радостно заклекетала и снова взмыла в небо, утаскивая добычу.
Короб пришлось сломать, оставшуюся свинью сунуть в рюкзак, что той очень не понравилось. Зато им удалось наконец выбраться из каменного плена. А Алексею — обругать себя последними словами. Борк, как оказалось, был умнее: тащил свой короб, подняв его над головой. Там трещина была куда шире, и он проходил практически не застревая.
Уставший как лошадь, что целый день пахала поле, он мечтал об одном — устроить наконец привал. Но удалось это только к вечеру, когда они сумели найти площадку под нависающей скалой, спрятанную от всех густыми кустами.
— Завтра мы съедим его, — сказал Борк, разрезая ножом кусок вяленого мяса и кивнув на привязанного верёвкой к старому пню кабана. — У нас мало еды.
— Не будем мы никого есть, — отрезал мчсник. — Найдём что-то другое. А он нужен нам, мы найдём ему пару и будем их разводить.
Неандерталец недовольно буркнул что-то под нос. Потом поёрзал, устраиваясь удобнее.
— Ему не выжить, он слишком маленький, — упрямо гнул свою линию здоровяк, который никак не мог взять в толк, почему бы им не поесть свежего мяска.
— Выживет, — Алексей подкинул в костёр пару палок и решил, что поросёнок будет спать рядом с ним, чтобы этот бугай его сырым не слопал среди ночи.