— Он врёт, паскуда! — завопил Серибекян и попытался схватить Ельцина за горло, но стоявший рядом Эрим Фахри ловко ударил его в поддых и заломал правую руку назад.
— Ельцин! Помогите начальнику караула связать негодяя. Вытаскивайте его же брючной ремень.
Через минуту "успокоенный " Серибекян был усажен на полу в углу помещения . Попав в такое положение, он растерял природную наглость и со страхом ждал дальнейших действий лейтенанта.
— Присаживайтесь ,солдат! — приказал Низаров Ельцину,- возьмите ручку и напишите всё , что нам сейчас рассказали со всеми подробностями. Серибекяну орбъявляю трое суток ареста с содержанием на гарнизонной гауптвахте. На его место в карауле заступит дежурный по второй батарее сержант Кузнецов. Фахри, вы понимаете, что назревало в вашем карауле?
— Так точно, но пить бы им я не позволил и вино бы вылил в сортир.
Глава 3 продолжение 15
Верю, но Серибекян втихаря мог спрятать вино и начать распитие во время вашего отдыха, возможно даже за пределами карального помещения. Дальше бывает мордобой и даже стрельба. Такое случилось недавно на одной погранзаставе в Мурманской области. Погибли 10 человек. Будьте особо бдительны и через каждые 4 часа докладывайте мне о состоянии дел.
Через некоторое время Низаров уже ехал в комендатуру на школьной машине, в кузове которой сидел в сопровождении двух солдат связанный по рукам и ногам Серибекян. Гарнизонная комендатура располагалась в мрачном тюремном замке, возведённом во времена Российской империи на самом краю Нахичеванского плато. Он нависал чёрной массой над проложенным в высоченном обрыве серпантином. Толстенные крепостные стены опоясывали комплекс казённых зданий с зарешёченными окнами. В сталинские времена здесь часто приводили в исполнение расстрельные приговоры и местные жители старались обходить его стороной. Тюрьму совсем недавно передали на баланс Министерства Обороны, но начальник гарнизонной гауптвахты , подлинный сын латышскрго народа, внук приснопамятного чекиста, староший лейтенант Петерс Младший, успел за короткое время её "благоустроить" : стены нарастили с 4-х метров до 6-ти, грязный обширный двор забетонировали и превратили в строевой плац, из камер выкинули трёхъярусные деревянные нары и заменили их на узкие железные лежаки, которые с 6-ти утра и до самого отбоя пристёгивались к стенам камер на замки. С окон сняли жестяные намордники, однако оконные проёмы заложили кирпичём почти до самого верха, оставив только десятисантиметровые зарешёченные просветы.
Низарову пришлось долго объясняться с дежурным по караулам прежде чем массивные тюремные ворота на больших стальных роликах с ржавым скрежетом отъехали влево и пропустили машину на территорию комендатуры. А там разворачивалось действие , достойное удивления даже старого тюремщика бериевских времён: по две большие кучи земли лежали на южной и западной сторонах плаца. Около каждой были аккуратно сложены лопаты и деревянные носилки. У входа в помещение гауптвахты в четыре шеренги стояли 32 арестанта в солдатских шапках, но без шинелей и поясных ремней. Перед ними, стоя на высоком крыльце, ораторствовал подвыпивший Петерс :