Да, надо подстричься.
Когда вернулась в казарму, первое, что бросилось в глаза — лица. А точнее, ухмылки на этих лицах. И снова молчание, заставившее напрячься.
Я замерла. Огляделась. Вроде всё как обычно. Мой лежак — на месте, вещи я не оставляла. Но…
Что-то было не так.
Приглядевшись повнимательнее, заметила, что под тонким покрывалом отчётливо проступает бугор. Слишком большой, чтобы быть просто складкой.
Сердце неприятно кольнуло. Медленно приблизившись, я протянула руку и сдёрнула покрывало. И тут же отшатнулась с визгом.
На простыне лежала дохлая крыса. Огромная!
Серое тело, оскаленные зубы, застывшие лапы.
Мерзость.
Меня передёрнуло.
За три года бродяжничества так и не привыкла к этим тварям. Ни к живым, ни к мёртвым. Даже замутило от отвращения.
Позади раздался хохот.
— Гляньте-ка! — воскликнул Брант. — Визжит как девчонка!
Смех подхватили остальные. Все. Почти. Только один парень, лежащий у стены, даже не повернулся, сделав вид, что уже спит. А может, и правда спал.
Я стиснула зубы.
— Что, на большее фантазии не хватило? — бросила холодно.
Брант тут же вскочил.
— Хочешь узнать, на что ещё её может хватить моей фантазии? — оскалился он. — Могу показать. Прямо сейчас!
Положив вещи на подоконник, я медленно подняла простыню с крысой, стараясь не думать о том,что держу в руках. Сжала в кулаке этот отвратительный узел, гадая, что теперь с ним делать. Швырнуть в лицо мерзавцу? С радостью! Правда, потом от меня живого места не оставят — ему же только дай повод наброситься с кулаками.
Но и молча опускать взгляд я не собиралась. Вместо этого, наоборот, в упор посмотрела на парня.
— Попробуй, — произнесла как можно спокойнее. — Но помни: я сюда не из дворца попал и знаю, что из себя представляют такие, как ты. Как с вами обходиться… Ты, может, сильнее физически, — расплылась в улыбке. — Но если рыпнешься в мою сторону, спать крепко не советую.
Он всё-таки рыпнулся. Правда, жердяй придержал его за руку. Что-то шепнул на ухо, отчего Брант раздражённо поморщился.
— В другой раз, — не сказал, а выплюнул, после чего вернулся в свою кровать.
Я же, не придумав ничего лучшего, открыла окно и вытряхнула содержимое грязной простыни. После чего скомкала грязное постельное бельё и бросила в угол, решив отнести завтра утром в прачечную. Быстро застелив лежак чистыми простынями, как была в одежде, так и легла. Накрылась одеялом. Замерла.
Вскоре свет в казарме погас.
Глава 8
Той ночью я и сама спать крепко не решилась. Вздрагивала от малейшего шороха, опасаясь, что вот сейчас мне в лицо вдавят подушку. Или подсунут очередную крысу, или ещё какую-нибудь мерзость придумают…
Не стоит уточнять, как чувствовала себя утром следующего дня. Не хотелось не то что вставать — вообще шевелиться. Я за эти дни так вымоталась — и физически, и эмоционально — что едва ли была в состоянии идти на какие-то там занятия.
Хуже всего, что первым уроком стояла физическая подготовка, к которой я совершенно точно была не готова. Когда замок наполнился гулом подъёма — грохотом дверей, топотом ног и чей-то особенно громкой командой в коридоре, — с трудом заставила себя подняться. Однокурсники уже вовсю собиралась, а я скользила по ним сонным взглядом и мысленно проклинала свою жизнь.