Но уже в следующую секунду Вейл повернул голову к Равенхарту и что-то сказал ему с той же мягкой, мерзкой улыбкой, которая, казалось, никогда не сходила с его лица.
Я спешно отвернулась и пошла вслед за остальными. На занятия. В новый день в этом проклятом месте.
Теперь мне предстояло стать ещё более бездарным кадетом.
И с этим заданием я была намерена справиться!
Глава 17
Ещё одна неделя не прошла — пролетела.
После появления пожирателя стало ещё хуже. Нам добавили занятия по дисциплинам, которые первогодки вообще не должны были пока проходить. Видимо, для того, чтобы уровнять — хотя бы в какой-то мере — шансы старших и младших.
А может, просто хотели поиздеваться.
Во всём, что было связано с физической активностью и оружием, я терпела поражение за поражением, даже не стараясь. На теоретических же занятиях приходилось строить из себя дурочку, что, в принципе, получалось.
Вот только не скажу, что мне нравилось постоянно ощущать себя идиотом Найтвелом.
Сокурсники надо мной посмеивались, преподаватели злились. Некоторых я своим показным невежеством изрядно выводила.
По магическим дисциплинам у меня тоже были низкие баллы. Возможно, прояви я старание, даже с теми жалкими крохами силы, что ещё во мне оставались, могла бы что-то сделать. Но, во-первых, я была намерена во что бы то ни стало убраться отсюда уже к лету. А во-вторых, безумно боялась, что мой искалеченный дар опять поведёт себя как-то не так. Или того хуже — я сделаю что-то не то, раскрою себя, и вся академия узнает, что под личиной парня скрывалась девчонка.
Да ещё и девчонка из опальной семьи. Врагов империи. Предателей.
Так ведь нас называли.
Говоря коротко, быть худшей из худших было легко и одновременно сложно. Попробуй каждый день выслушивать унизительные выговоры в свой адрес и на любимый вопрос преподавателей: «А ты вообще нормальный, Найтвел?» — мычать что-то невразумительное и пожимать плечами.
Пока я намеренно не выполняла домашние задания или же делала их абы как, другие кадеты из кожи вон лезли, пытаясь привлечь к себе внимание огнекровных и диссонанта. Те часто заявлялись на занятия. Следили, присматривались, всё что-то записывали. На меня почти не обращали внимания, и это не могло не радовать.
Хотя бы кому-то здесь было плевать на дурачка Найтвела.
В тот день после обеда у нас стояла теория магических контуров.
Предмет, с которым я была хорошо знакома ещё в Аркеноре, а здесь невольно влюбилась в него по новой. Мастер Веллия объясняла так, что хотелось слушать. Не просто записывать, не просто заучивать, а слушать и вникать. Она не орала, как Брокк, не унижала ради порядка, не смотрела на первогодок так, будто мы были грязью, налипшей к её обуви. Она всегда говорила спокойно, терпеливо, раскладывала сложные схемы на простые связки и никогда не называла глупым вопрос, даже если вопрос действительно звучал глупо.
В другой жизни, при других обстоятельствах, я бы, наверное, любила её занятия. В этой — старательно портила себе оценки и зарабатывала репутацию самого нерадивого из кадетов.