Высокий, стройный и не такой широкоплечий, как верзила передо мной, но в его движениях чувствовалась уверенность, а в осанке — та самая выправка, которую не прививают в казармах. С ней рождаются.
Узкое лицо, прямой нос, тёмные волосы, аккуратно убранные назад, и серые глаза. Холодные, внимательные, чуть надменные.
Он подошёл к нам без спешки.
— Не вмешивайся, Астор, — зло бросил Брант. — Это не твоё дело.
Астор… Я нахмурилась. Почему-то фамилия показалась знакомой, словно раньше её уже слышала.
Парень остановился рядом. Не вплотную, но достаточно близко, чтобы Бранту пришлось перевести на него взгляд.
— Ошибаешься, — спокойно ответил кадет. — Когда кто-то несколько вечеров подряд орёт у меня под ухом и мешает отдыхать, это становится моим делом.
— Я тебе мешаю? — Брант оскалился.
— Очень.
Сказано было так сухо, что несколько кадетов на ближайших кроватях невольно переглянулись.
Брант фыркнул:
— С чего это ты вдруг за новенького решил вступиться? Он тебе кто?
Парень даже не посмотрел на меня.
— Никто. — Только тихонько хмыкнул, а потом продолжил: — Но это не значит, что мне приятно слушать ваши разборки до отбоя.
Брант шагнул ближе.
— Смотри, как бы тебе самому не пришлось искать место потише. Например, в целительской.
На этот раз Астор чуть улыбнулся. Совсем немного.
— Попробуй.
В комнате стало ещё тише, если такое вообще возможно. Даже те, кто до этого делал вид, будто им всё равно, теперь смотрели во все глаза. С явным интересом и напряжением.
Брант сжал кулаки. Я вдруг почувствовала, как Астор едва заметно отодвинул меня плечом, вставая между мной и бугаём. Не грубо. Почти незаметно. Но так, что я оказалась у него за спиной.
— Попробуй, — повторил тихо, почти мягко. А потом невозмутимо добавил: — Если не боишься на пару дней — а может, больше — остаться без силы.
Брант застыл. А у меня внутри всё неприятно сжалось.
Без силы? Он что… печатник?
— Продолжишь в том же духе, — тихо добавил кадет с пугающим даром, — и я запру твой дар. Ненадолго. Или… надолго. Зависит от того, насколько сильно ты испортишь мне настроение.
Я вспомнила строки из учебника: одни способны запереть чужую силу на короткое время. Более могущественные — на месяцы, а то и годы.
Очень редкий дар.
И очень неприятный.
Брант теперь напоминал не грозного зверя, а пса, который лаял-лаял и вдруг оказался в наморднике.
— Думаешь, напугал? — огрызнулся он, но уже без прежней уверенности. — Или забыл, что применять силу вне занятий нельзя?
— Любую силу, — ровно отозвался Астор. — Не только магическую, но и физическую. Так что с памятью проблемы у тебя. Причём ежевечерние.
С другого конца комнаты раздались редкие смешки, но тут же снова все стихли, словно языки проглотили.
Несколько мгновений парни смотрели друг на друга. Потом Брант сплюнул себе под ноги.
— Да пошёл ты…
Он резко развернулся и… пошёл сам. К своей кровати. Астор проводил его взглядом, затем повернулся ко мне.
На миг наши взгляды встретились.
— На твоём месте я бы лёг спать, Найтвел, — сказал он. — Пока ты снова кому-нибудь не помешал.