И, не дожидаясь ответа, вернулся к своей кровати.
Я постояла ещё несколько секунд, внутренне выдыхая, потом молча схватила сменную одежду и отправилась в уборную. Почти бегом.
Там умылась холодной водой, наскоро переоделась, стараясь не смотреть на своё отражение в мутном зеркале. По щеке уже расползался синяк, губа саднила, глаза были красными от усталости.
Да уж, красавица. А точнее, красавец. На такого без слёз не взглянешь. Благо хоть один сжалился и вступился.
Вернувшись, я, стараясь не смотреть по сторонам, быстро улеглась на свой лежак, накрылась тонким одеялом и свернулась на боку, подложив вещи под голову вместо подушки.
Вскоре свет в казарме погас. Я закрыла глаза. Тело ныло, голова гудела. Мысли путались.
Долгожданная встреча с няней, пытка обществом Равенхарта. Печатник у меня под боком и как вишенка на торте — проверка. Очень хотелось вернуться мыслями к кормилице, в наше скромное жилище, но вместо этого представляла, как меня завтра будут испытывать.
Чем это обернётся? А главное — чем закончится?
Хорошо бы не моим разоблачением.
На исключение из академии уже не надеялась.
Наконец усталость всё-таки победила, и я провалилась в сон.
Ночь прошла беспокойно. Я то и дело просыпалась, подскакивала на тонком матрасе, как будто в предчувствии опасности. Сонно оглядываясь, опускалась обратно и потом ещё долго не могла уснуть. А стоило задремать, как почти сразу снова просыпалась. Боялась не столько Бранта с его агрессивными замашками, сколько того, что должно было произойти следующим утром.
Утро наступило незаметно.
Чувствуя себя какой-то заледеневшей куклой, умылась, оделась, угрюмо оглядела в зеркале своё подсвеченное синяками отражение (зря не зашла вчера в целительское), а потом следом за остальными кадетами отправилась на завтрак. Аппетита не было, даже несмотря на то, что ужин я вчера пропустила — сейчас не до еды было. Всё ждала, что за мной придут и потащат на демонову проверку.
И таки дождалась…
— Найтвел.
Голос Хольта прозвучал резко и громко. Я как раз пыталась протолкнуть в себя очередной комок остывшей каши, а услышав своё имя, вздрогнула так, что едва не выронила ложку.
Кадеты за столом тут же притихли. Не все, но ближайшие — точно.
Я медленно подняла голову. Капитан Гордон Хольт стоял в паре шагов от меня. Мрачный, собранный, с таким выражением лица, будто уже заранее был недоволен всем, что я скажу, сделаю или о чём даже подумаю.
— За мной.
Вот и всё. Никаких объяснений. Впрочем, они и не требовались. И так было ясно, куда меня сейчас потащат.
Со скамьи поднималась под цепкими взглядами, чувствуя, как холодеют пальцы. Сглотнув, пошла за Хольтом.
В коридорах было шумно: ученики спешили на занятия, кто-то переговаривался, кто-то смеялся, кто-то пробегал мимо, едва не сбивая с ног.
С какой радостью я сейчас отправилась бы на урок истории! Или зельеварения. Или даже… физподготовки. И ей, милой, было бы рада. Всё, что угодно, лишь бы меня не проверяли!
Мы прошли через главный холл, свернули в боковую галерею, потом спустились на этаж ниже. Света становилось всё меньше. Узкие окна остались где-то наверху, факелы горели редко, и тени на стенах вытягивались длинными, неровными полосами.