– Ванесса, мне надо, чтобы ты приехала. Времени у нее почти не осталось, и я хочу, чтобы вы познакомились до того, как она умрет.
Судорожно сглотнув, девушка застыла на месте. Это что еще значит?
– Я… я не понимаю, почему ты хочешь, чтобы я встретилась с твоей пациенткой?
Она ощутила, что что-то здесь было не так. От напряжения ее руки задрожали, а вздох Эриха лишь усилил ее страх.
– Не хотел говорить тебе это по телефону, но и не думаю… что и при встрече справился бы.
Он резко замолчал. Ванесса, так и не услышав продолжения, начала злиться. Гадать она совсем не любила.
– Пожалуйста, скажи, – попросила она, даже не предполагая, что услышит дальше.
После долгой паузы его голос вновь раздался в трубке:
– Ванесса, слушай… то, что я тебе сейчас скажу, никто не должен знать, особенно твои отец и дед. Она сейчас в Школе Смерти, и я хочу, чтобы ты приехала. Здесь я запишу тебя под другим именем. Не думаю, что она сама готова узнать, кто ты на самом деле. Боюсь, ее сердце этого не выдержит.
Стоило ей только услышать название «Школа Смерти», как все внутри нее похолодело.
– Кто она? – спросила Ванесса. Она нервно запустила свободную руку в волосы и взъерошила их. – Черт возьми, перестань меня пугать и скажи, кто эта пациентка! – крикнула она в пустой аудитории.
В глубине души она уже знала, о ком может пойти речь, но до последнего отказывалась верить.
– Ванесса, сначала успокойся.
– Эрих Грин, скажи мне немедленно, кто эта пациентка! – Ее голос уже дрожал от ярости.
Ответ же поразил ее, словно удар:
– Ешиль! Пациентка по имени Ешиль Башар или Грин! Эта умирающая пациентка – твоя сестра! Ванесса, у нее остались считанные дни, и если хочешь с ней встретиться, то это твой последний шанс.
Телефон выпал из ее руки и упал на колени.
Ешиль?!
Ешиль Башар.
Твоя сестра.
Умирает.
Эти слова эхом звучали у нее в голове. Вдруг Ванесса почувствовала, как начинает задыхаться. Да не может этого быть!
– Она же… умерла… – прошептала она.
Внезапно на глаза навернулись слезы, и Ванесса уже не понимала, от чего именно она плачет. Будто потеряла способность думать и теперь могла лишь только рыдать. Она жива? Жива… но почему это известие не вызвало в ней никакого восторга? Почему, думая о матери, ее охватывал страх? Почему она грустит из-за скорой смерти девушки, появлению в ее жизни которой совсем не была рада? В ней перемешалось столько чувств, и сейчас они словно боролись друг с другом. Дядя сказал: «Ешиль». Так переводилась фамилия отца на турецкий. И она умирает? Все это уже произошло шесть лет назад, и теперь история вновь повторялась: в один и тот же день она узнала, что девушка жива и в скором времени умрет. Все это походило на какой-то кошмар.
В трубке дядя продолжал что-то говорить, но она уже его не слушала и швырнула телефон в стену. Схватившись за волосы, девушка закричала от боли. Она не знала, что делать, однако понимала, что вот-вот сойдет с ума. Эта новость смогла вывести ее из равновесия.
Сжав кулаки, она ударила ими по холодному полу и разрыдалась.
– Ложь! Она умерла! – закричала она. – Она не может быть жива!