«Девушка была глупа, а мужчина слеп к ней. А теперь ответь, может ли тот, кто слеп ко всему, а в особенности к девушке, ждать, что она соскучиться по нему?
P.S. Ты ведь не думаешь своевольничать, правда?»
Я не имела ни малейшего понятия, что он хотел этим сказать, но постскриптум заставил меня усмехнуться. Своевольничать? С человеком, которого ни разу не видела? Я знала, что он за мной следит, отчего намеренно нахмурилась. В голове крутились совсем другие мысли, а руки уже выводили нечто странное и непонятное. Я даже не могла уловить общую нить разговора. Слова будто лились сами по себе.
«Девушка уже давно разучилась скучать, а мужчина был слишком нетерпелив, чтобы дождаться ее. Она же слишком устала, чтобы надеяться, что кто-то будет ее ждать.
P.S. А почему я должна своевольничать? Пожалуйста, уйди уже наконец. Не думаю, что это верное решение – разговаривать с убийцей, который собирается забрать мое сердце!»
Весь день я писала ему подобные глупости, под каждым своим посланием оставляя примечания, в которых упорно настаивала на том, чтобы он ушел. Самое удивительное, что каждая такая приписка злила его еще сильнее. Но что поразило меня больше всего, так это то, что наш маленький спор даже доставлял мне удовольствие. Какой нормальный человек нарочно выводит убийцу из себя? Я ведь говорила о том, кто мог в любую секунду появиться в моей комнате и всадить нож прямо мне в сердце. И хотя весь этот спектакль не имел ни малейшего смысла, я никак не могла остановиться.
«Хватит уже, луноликая! Ты считаешь это нормальным – своевольничать с тем, кто тебя убьет? Если ты немедленно не прекратишь этот дурацкий подростковый спектакль, я не стану ждать еще четыре месяца, чтобы прикончить тебя!
P.S. Терпеть не могу капризных девчонок, особенно если они ведут себя как маленькие дети».
Я больше не могла сдерживаться. Он угрожал мне смертью, отчего я только рассмеялась. Похоже, он и правда хотел убить меня. Осознав, насколько сильно действую ему на нервы, я хихикнула. Странно, но мне нравилось подшучивать над моим охотником. Правда, такое сравнение я ему не прощу. Меня совсем не прельщала мысль, что мои щеки напоминали две полные луны.
«А нормально угрожать смертью тому, кто и так вот-вот умрет? И, между прочим, мои щеки совсем не такие. Просто они немного пухленькие.
P.S. Не знаю, что здесь написать. Просто отвечаю на твое примечание».
Ответ не заставил себя долго ждать:
«Немного пухленькие? Да у тебя вместо щек целых два спутника Земли, капризная ты девчонка.
P.S. Даже не хочу пытаться понять, зачем ты все это пишешь. Прими уже таблетки и иди спать».
Когда я поняла, что сегодня мне как следует удалось вывести Призрака из себя, я усмехнулась, будто в тот момент он мог меня видеть. Приняв лекарства, я легла в кровать и закрыла глаза. Его присутствие пугало меня, и в то же время будто срывало тусклую пелену последнего месяца. Но что самое страшное, я начала к нему привыкать. Да, теперь я все ясно понимала: не отец тревожил меня весь последний месяц. Он с самого моего рождения считал меня мертвой, и к его отсутствию я уже привыкла. То, что поистине меня терзало, так это молчание Призрака – человека, с которым я общалась через записки уже на протяжении полугода. Целый месяц он не подавал признаков жизни, а теперь вновь объявился, отчего весь окружающий меня мрак словно рассеялся. И хотя я совсем его не знала, я постепенно привязывалась к нему. Даже лица ведь его ни разу не видела. Однако хуже всего было то, что приближался мой день рождения, день, когда он собирался забрать мое сердце.