Я же хотела, чтобы все поскорее закончилось. Я заплакала. Каждая секунда, что я продолжала жить, была для меня сущей пыткой. Хриплые звуки, вырывающиеся из моего горла, резали уши. Каждый мой всхлип злил его еще сильнее. Я чувствовала это по его дыханию, что хлестало меня по лицу, словно пощечина.
– Перестань! – прорычал он сквозь зубы. Я же никак не могла остановиться. Вся отчаянность моего положения только усиливала слезы.
– Я сказал, перестань! – Его кулак пронесся мимо моего уха и врезался в стену.
Стоило ему схватить меня за плечи и начать трясти, как я вздрогнула от страха.
– Почему? Смерть для тебя стала бы избавлением! – Его гнев сжигал нас обоих.
– Ты ведь этого и хочешь. Так что… что же меня останавливает?
В его словах слышалась неуверенность. Он словно хотел убить меня, но одновременно не мог.
У меня тоже не было ответа на его вопрос. Он протянул руку и прижал ладонь к моей груди. Призрак находился так близко, что наше дыхание слилось воедино. Его ладонь была словно лапа хищника, полная собственничества. Он чувствовал биение моего сердца, а оно трепетало под его рукой, словно птичка. Вдох – выдох, вдох – выдох… Я повторяла эти слова про себя снова и снова, даже не в состоянии сглотнуть. Стоило ему приблизиться ко мне, как мои глаза расширились от испуга. Мое сердце было больше не в состоянии выносить эту боль. Мне ужасно не хватало воздуха. Ощутив его щетину на своем лице, я судорожно сглотнула. Его щека коснулась моей, а губы находились в опасной близости от моего уха.
– Я единственный хозяин твоего сердца, – сказал он голосом, в котором все еще можно было уловить нотки ярости.
Эти слова могли означать многое, но я не хотела придавать им иной смысл. Для Призрака я была всего лишь обладательницей сердца, которое он ценит… и хочет заполучить.
Когда его холодная рука сильнее надавила на мою грудь, я почувствовала, как прогнулись мои ребра. От страха я не могла издать ни звука, да и коснуться его, чтобы оттолкнуть, тоже не посмела.
– Живое или мертвое, – сказал он, выделяя каждое слово, – я заберу сердце, что принадлежит мне.
На этот раз его голос был другим – хриплым и глухим. Его губы скользнули по моему уху, и от этого сердце забилось еще сильнее. «Живое или мертвое» , – сказал он.
Когда мы вновь соприкоснулись щеками, я почувствовала, будто земля ушла из-под моих ног. В животе поднялся вихрь бабочек, готовых полететь ему навстречу. Его кожа, касавшаяся моей, словно проникала в саму глубь, замедляя кровоток. По венам тек огонь, сжигающий меня дотла. Я не понимала, что он со мной делает. И хотя его действия мне не понравились, все же они вызывали приятные ощущения. Однако одно лишь признание этого факта заставило меня вздрогнуть.
– Время вышло, полукровка, – прошептал он, и слова его отозвались в моем учащенном пульсе, словно удар молота. Да, время и правда вышло.
Когда он вдруг отстранился, я уже собиралась с облегчением вздохнуть, как увидела, что он поднял с пола нож. Я вжалась в стену, как промокший под дождем кот, ищущий укрытия в темноте. Между нами было всего пять-шесть шагов. Но стоило ему метнуть нож в стену, как расстояние между нами увеличилось. Как только он направился в мою сторону, я осознала, что стою совсем недалеко от двери. На втором его шаге я резко развернулась и ударила рукой по панели замка. Дверь распахнулась, и я выскочила в коридор.