Оказавшись в общем зале первым делом провёл ревизию запасов. Вина не осталось вообще, ни того, что я «обморозил», ни того, что принесла наёмница… Ах да! Где-то на половине первой кружки мы постановили, что получилась совершенно лютая бурда, так что было коллективное решение разбавить то что получилось у меня полноценным продуктом. Да… Так мы и поступили. И… то ли действительно стало лучше, то ли крепкий алкоголь уже достаточно шокировал наши глотки, что конечный вариант был признан достойным дальнейшего употребления.
Так… Нить памяти уловил, дальше что было? А… я пошёл в погреб за закуской, потом мы пропустили ещё по стакану и перешли к фазе «Ты меня уважаешь?». Как оказалось, я её уважал, да. Она меня, кстати, не очень, но отметила, что до того скотского свинского мерзкого мужицкого демарша подавал большие надежды. В ответ наёмница получила обвинение в неадекватности и упёртости. Взаимные претензии были немедленно запиты.
Где-то на середине кувшина её пробило на откровенность. Оказалось, что когда-то давно, два года назад, она была в составе большого наёмничьего отряда. В том же отряде служил простой милый парень по имени Гектор. Ничем особо не выделяющийся, солдат, каких много, разве что в общих развлечениях наёмников (попойки и совместные походы под красный фонарь) не участвовал. По крайней мере, она такого не видела. А видела она то, что он очень-очень часто оказывается рядом с ней и немножечко теряется в её присутствии. Притом не из-за того, что перед ним баба с двуручным мечом, а как-то мило даже… Время шло, лямка тянулась и они с тем пареньком вроде как даже и сработались. И всё шло своим чередом до того самого злосчастного задания в тех самых злосчастных лесах, когда их наёмничьей ватаге поручили встретить курьера, который должен был доставить некие сведенья и предметы. Им не говорили, что конкретно, но курьер привёл за собой большую погоню. Какова была цель задания и справился ли с ней горе-шпион наёмница не знала, но получилось так, что именно отряд Барба отходил последним и явно не успевал.
— Ну тогда я и предложила остаться и задержать погоню, — пьяно рыкнула Джини. — Видел бы ты их рожи. Все такие здоровые, крутые псы войны, все всё понимали, а сделать то единственное, что оставалось, зассали. Видел бы ты тогда рожу Барба! Как они, сука, стали переглядываться между собой. Аж взбесило! Бабу, видите-ли за собой оставить постеснялись.
— И что случилось? — так же заплетающимся языком поинтересовался я, хоть в затуманенный разум уже и стала прорываться догадка.
— Да ничего, просто Гектор развернулся и побежал назад, — Джини нетипично для себя шмыгнула носом и, откинувшись на спинку стула, протёрла глаза двумя пальцами. — А остальные… У этих сукиных детей аж от сердца отлегло и Барб приказал отступать. Ему потом даже за то, что вывел «весь» отряд даже повышение дали!
— А ты?
— А что я? Забрала свои деньги и свалила. Мне потом ещё и долю Гектора предлагали, если останусь… Да только как после этого с ними за одним костром сидеть?! — Джини выпила оставшееся в кружке вино одним большим глотком. — Сегодня с утра Барб ко мне припёрся. Снова под своё командование звал. Звание, подчиненные, оплата золотом… Я его тогда спросила ещё раз, почему он-то не остался. Сказал, что струсил, да, признался, мать его, мол стыдно до сих пор. Но и меня оставить они не могли, мол ты наша боевая сестра, тебя никак нельзя. А Гектор… он, оказывается, меня любил, ты представляешь?!