— Именно.
— Ведите.
В этот раз ко мне тоже собирались подойти. Но если от Дарданелла мягко отплывали, спешно меняя курс, то на дедка делали вид, что его не существует. Что никому не мешало от него откровенно шарахаться.
За спиной старого воителя мелькнуло несколько коридоров, одна лестница и выход на плохо освещённый балкон, которого из общего зала, казалось бы, ярко освещённого со всех сторон, вообще не было видно. Зато отсюда, прямо с диванчика на котором вольготно расположился Ренард с бокалом красненького вид открывался прямо на трон.
— Здравствуй, Луи. – отсалютовал мне он высоким фужером.
— Ну здравствуй, брат.
Стоящий передо мной старикан дёрнулся как от пощёчины и вроде даже схватился за парадный меч, но рука Ренарда-Литлера небрежно остановила его порыв.
— Джонсон, оставь нас, и спасибо тебе.
— Но…
— Джонсон… у нас тут воссоединение семьи… — голос Литлера стал укоризненно твёрдым.
— Как вам угодно, ваше высочество.
— Присядешь, брат? – это он уже мне.
— Конечно.
Уселись напротив друг друга. Смотрим. Иногда поворачиваемся в сторону зала.
— Давно ты понял?
— Нет. Только когда увидел цвета твоего телохранителя.
— Понятно.
Помолчали.
— Отец очень часто говорит о тебе в последнее время.
— Поздновато, как по мне, но пусть… Он король, кто ему запретит?
— Ты не очень-то его любишь.
— Я его уважаю. Как короля, при котором простой народ действительно счастлив, но любить… Ты ещё скажи, как сын… Нет, не получается.
— Ты был в опасности.
— Ренард, это ты был в опасности, но тебя всё равно родили и признали. А я просто неудобен. Был и буду, только и всего.
Ренард неуютно поёрзал.
— Значит, ты хочешь признания?
— Майли упаси! Зачем? Ренард… Литлер… мне правда нравится всё, как есть. Признание – это так… Оно было мне нужно сразу по рождению. У ребёнка должны быть настоящие и мать и отец, а не приёмный воспитатель и тётушка, которая любит, но на определённой общественным положением дистанции. Так что не бойся за свой трон и своё наследство.
— Да я и не… — начал было Литлер, но просто махнул рукой и откинулся на спинку. – С тобой реально тяжело. Мама говорила, что люди постоянно лгут и никогда не знаешь, что у них на сердце, но ты говоришь правду, я это знаю и всё равно тебя не понимаю!
— И по этому ты позвал меня договориться? – усмехнулся я. – Разделить сферы влияния?
Литтлер вытаращился на меня, затем принялся поправлять на себе то кольцо, то камешек во лбу на цепочке. А! Так вот, что это за хрень такая! Ментальная защита! А я всё шильдик, да шильдик. Автоваз, Ауди, Хундай…
— Это магия, да? Ты читаешь мои мысли?
— Это логика. Кривая-косая, но какая есть. Мне просто подумалось, что раз ты меня сюда позвал, то хочешь прояснить некоторые моменты. А какие у нас промеж собой могут быть моменты? Ты принц, я – бастард. Оба довольны жизнью. Но ты помимо того, что принц, отличный парень с наличием совести, что я максимально уважаю. Ну а если исходить из этого, то ты решил открыться мне, дабы, между нами не осталось недосказанности и лжи. За это тебе «пять с плюсом». Я действительно оценил. Едем дальше. Я маг, а стало быть, фактор весьма неопределённый. А ну как мне захочется заявить права на престол и хватит сил их подтвердить? Тем более, что ты видел, на что я способен. Ну что ж, повторю это и тебе: я не хочу быть королём. Советником, возможно, когда-нибудь герцогом, но не королём. И это мы говорим про совсем далёкое будущее, в котором я добиваюсь всего этого сам. А ещё я не чувствую сейчас себя в чём-нибудь обделённым, так что не желаю зла ни тебе, ни твоей матери, ни Рижарлу. И уж тем более ни в каком виде не жажду мести. Нашим идеальным сотрудничеством я вижу то, что вы оставляете меня в относительном покое и свободе, а я не нарушаю закон и поддерживаю ваши добрые начинания. Если меня начинает заносить, вы одёргиваете меня. Мягко. Если вас с Рижарлом, то стоп говорю уже я. Нормально?