— Какой он теперь миленький! Лусик! Тётя Айла, а как это у вас получилось?
Мне бы тоже хотелось это знать, но замолкнуть физически не получалось. Потом меня начали тетёшкать и раскачивать из стороны в стороны, вызывая в детском мозгу мощный приток эндорфинов. Я немедленно замолк и даже рассмеялся.
-Тя! — выдали мои лёгкие в атмосферу вместо отчаянного крика о помощи.
* * *
Когда пришла обеспокоенная Мелисса, мы уже закончили. Яйцо было осмотрено, его режимы тщательно описаны и каталогизированы, а само оно было изъято у Айлы и запечатано самыми моими мощными чарами в сундуке до момента, когда я удостоверюсь в том, что смогу безопасно для себя его уничтожить. До тех пор побуду кощеем бессмертным. Только животных мучить не буду. Не хватало мне после всего пережитого вымещать свой гнев на утках и зайцах.
Как оказалось, женское обличие — это самое безобидное из всего, что со мной могло случиться благодаря этому долбаному артефакту. Из очевидного, вторым моим превращением был младенец. Когда Айла пришла в себя и приняла соломоново решение идти до конца, меня без перехода обратили в древнего старца. Вот, где была настоящая пытка. Хондрозы, ревматизм, и прочие неизбежности возраста накинулись на меня, как стая волков, разрывая нервные окончания и напрочь прибивая к земле. Слова вымолвить не мог от постоянных спазмов! Потом была собака. Слава всем высшим силам, просто молодое и здоровое животное. Посмотрел на мир дальтоником, ощутил феерию запахов. И даже каким-то чудом сохранил свою память. Потом был кот. Черепаха. Улитка. Потом… много было всякого. Добил кальмар из японского порномультика. Я не буду рассказывать о пережитых в его шкуре ощущениях. Скажу лишь, что кому-то придётся отстирывать своё платье от чернил. Уж больно долго она переключала положение артефакта.
И вот, наконец, я — это снова я. Морально обесчещенный, валяюсь посреди раздолбанной столовой в слизи, чернилах и остатках одежды. Надо мной о чём-то разговаривают Айла, Катюха и Мелисса. Не слышу их какое-то время. Вообще выпадаю из жизни, пока меня не накрывают простынью. Только потом я нахожу в себе силы подняться, кое-как обтереться, забрать яйцо, исписанные листы и молча скрыться на втором этаже. Бесценный опыт. Врагу не пожелаешь.
И да, записывать это всё попросил я, при первом же превращении, в котором я мог внятно говорить. А ещё я принёс жертву ради науки, ибо добровольно пошёл на второй круг трансформации. Потом, споря о природе столь опасной вещи пришли к выводу, что это такая магическая «шутка». Об этом свидетельствовали такие факты, как малое количество условно-боевых преобразований и отсутствие последствия оных для объекта приложения. Психические не в счёт.
А ещё Айла вспомнила лавку, где купила этот хтонический трындец. Какой-то совершенно случайный искатель приключений, забравшийся в самую обычную уже разграбленную гробницу в трёх дня пути от Офана нашёл забавную безделушку и продал её местному старьёвщику за бесценок! И всё!
То есть… ни за что. В смысле… совершенно обыкновенный несчастный случай, от которого мог пострадать вообще кто угодно!