Заметив, как корабль начинает смещаться, пытаясь взять нас под удобным углом, я бегло огляделась и устремилась к следующему прикрытию, раз малыша можно не защищать. Под ногами завибрировал металл, где-то сверху корабль дал короткий предупредительный импульс, прожигая покрытие крыши у нас за спинами. Они не хотели тратить время. А мы не особо хотели умирать. Я метнулась к краю, за которым начиналась сервисная надстройка с техническим входом внутрь здания. Дверь, к счастью, оказалась не заперта, а если и была, Марло успел открыть её раньше, чем я успела об этом подумать.
— Уходим, — крикнула я Фискеру, вновь глядя на мир сквозь окно прицела, чтобы прикрыть его.
Уже через несколько секунд мы спешно ввалились на технический этаж. Воздух внутри был сухой, пыльный, пах проводкой, горячим металлом и застоявшимся теплом. Узкий служебный коридор уходил вниз к аварийной лестнице, справа гудели сервоблоки, слева пульсировали слабым светом щиты питания. После открытой крыши всё здесь казалось тесным и слишком громким. Я пролетела к лестнице, скользнула ладонью по перилам и почти скатилась на пролет ниже, чувствуя, как нога снова пытается саботировать резкие спуски. За спиной загремела дверь.
— Два пролёта вниз, — как можно тише выдохнула я, не оборачиваясь, — потом уходим в восточное крыло, там должен быть переход.
— «Должен быть»? — Сдавленно уточнил парень, прыгая через несколько ступеней сразу.
— Сегодня двигаемся на интуиции, — и это была больше констатация факта. Над этим высказыванием посмеялся бы любой, но только СЭРА ещё знал, что бессознательное порой работает действительно быстрее, чем вся личность, и указывает на действительно верный путь.
Сегодня моей интуицией был Марло. Он уже протащил на внутренний интерфейс схему здания, частично грязную, не до конца совпадающую с реальностью, но достаточно понятную, чтобы я увидела нужный мостик между корпусами – пристроенный переход на уровне технических офисов, ужасное место для обороны, но идеальное для рывка.
Мы вылетели с лестницы в длинный полутёмный коридор, выложенный гладким серым покрытием. Слева и справа тянулись служебные помещения, где за матовым стеклом мелькали столы, терминалы, чьи-то забытые чашки, папки, обыденная жизнь ещё оставшихся на этой свалке простых людей.
Стеклянный переход показался впереди – длинная прозрачная кишка, соединяющая два корпуса. Я ненавидела подобные открытые пространства, особенно прозрачные и хрупкие, и тем более те, что легко простреливаются снаружи, если у кого-то есть корабль. А у кого-то он как раз был.
Мы выскочили внутрь и ускорились, насколько это было возможно. Я успела увидеть, как тень большой машины скользит мимо внешнего фасада, и в следующую секунду стекло у дальнего края перехода взорвалось наружу россыпью острых кристаллов, ещё не разрушая наш путь к бегству, но намекая, что наша жизнь уже в их руках.
Ветер сразу ворвался внутрь, швыряя в лицо пыль и стеклянную крошку. Корабль шёл сбоку, чуть выше уровня перехода, и в его тёмном брюхе снова мелькнуло движение. Высаживать ещё людей прямо сюда они, видимо, не собирались, а это повышало шансы того, что в заказе не было пункта «доставить живыми». Вместо этого бандюги начали простреливать корпус впереди, пытаясь заставить нас лечь или остановиться. Я проскочила середину коридора, чувствуя, как всё пространство вокруг дрожит от ударов, и резко развернулась на пол-оборота, чтобы дать пару ответных выстрелов не по цели даже, а по иллюминаторному блоку под бортом. Бесполезно, понимаю, но иногда полезно не выиграть, а напомнить противнику, что у него тоже есть уязвимые места и что мы не просто бегущая мишень. Фискер в этот момент, не дожидаясь команды, схватил стоявшую у стены аварийную тележку и с силой опрокинул позади нас. Ничего великого, но пару секунд преследователям, влетающим с лестницы, это стоило.