Мы ворвались во второй корпус, и здесь мир снова сменился – просторное административное пространство, ночной режим, приглушённый свет, длинные ряды пустых столов, над которыми плавали оставленные кем-то голографические заметки. Где-то справа уже хлопали двери безопасности, перекрывая часть секций, но Марло, спасибо его скользким пальцам во всех системах мира, тут же подсветил мне обходной путь. Вниз по внутренней лестнице, затем через архивный блок, потом наружу на сервисную террасу. Я сворачивала, не раздумывая, и только по тому, как Фискер держался у меня за левым плечом, понимала, что он считывает маршрут не хуже. Или просто достаточно внимательно смотрит на меня, и этого ему пока хватает.
На сервисную террасу мы вылетели через боковую дверь, едва не снеся с ног какого-то техника. Снаружи снова был воздух, высота, город и проклятый корабль. Точка выхода уже была близко. Я видела её на карте и чувствовала телом, как сокращается маршрут.
— Ещё один корпус, — бросила я временному напарнику, перескакивая через низкий парапет на следующую крышу, — потом вниз по шахте обслуживания и к южной площадке. Передай пилоту готовность 60 секунд.
Корабль снова прошёл у нас над головами, и на этот раз я безошибочно поняла, что они нервничают. Мы тянули время, и головорезы не были в восторге. А ещё мы стреляли в ответ, и это их злило. Хорошо, злые противники чаще ошибаются, и мне сейчас нужна была хотя бы одна их ошибка, чтобы дотянуть нас до нужной точки и наконец передать эту грёбаную эстафету кому-то ещё.
Я приземлилась на край последней крыши, резко пригнулась за техническим блоком и позволила себе короткий вдох чуть глубже остальных. Внизу мерцала нужная площадка, а на карте вспыхивал приближающийся дружественный сигнал. За спиной хлопнул выстрел, Фискер лёг рядом, ответив тем же. Я бросила на него быстрый проверочный взгляд. Потный, хмурый, усталый, но живой.
Слева, на соседней надстройке, уже сидели двое, не высовываясь полностью, но и не особенно скрываясь: ждали, когда мы дёрнемся, и держали нас на перекрёстном огне. Справа, у кромки крыши, двигалась ещё пара, прижимаясь к вентиляционным шахтам и постепенно отрезая нам возможность уйти к южному скату. Позади, через выбитый переход и административный блок, тоже шёл хвост, и сверху всё ещё кружил корабль, чьё брюхо то исчезало из поля зрения, то снова нависало тёмной массой между башнями, как будто сама ночь решила принять форму и придавить нас.
Нас зажали числом. Я осторожно выглянула из укрытия и сразу поймала картину целиком: крыша над точкой входа, северный корпус чуть ниже и в стороне, узкий воздушный коридор между зданиями, в который наш корабль мог бы просунуться носом, если пилот не дурак и если габариты позволяют. Мысль вспыхнула мгновенно, так же ярко, как вспышка выстрела, что плюнул пулю в край блока в каких-то двадцати сантиметрах от моей руки. Я отдёрнулась обратно, ругнулась сквозь зубы и повернулась к Фискеру.
— Дай связь с бортом, — потребовала я, указав на ухо, чтобы он понял меня сквозь этот шум.