[4] Подавление вагуса (блуждающего нерва). Вагус – главный нерв “расслабления и безопасности”. Он отвечает за спокойствие, восстановление, ощущение “всё нормально”. Когда его подавляют, тело выходит из режима покоя, начинается стресс-реакция.
[5] Гиппокамп отвечает за память и контекст (“где это было, с кем, когда”). “Карта подсказок” – механизм поиска воспоминания по ассоциациям. То есть система целенаправленно запускает поиск нужного воспоминания.
[6] Энграмма, связанная с миндалиной – воспоминание, заряженное негативной эмоцией. Энграмма = “записанный кусок памяти в мозге”. Миндалина отвечает за страх, эмоции, значимость.
Глава 18
Встретившись через час в спальне, мы с Рэйвером уже вернулись в рабочее состояние и приступили к работе. С новыми вводными пазл начал складываться, и это было одновременно приятно и отвратительно, потому что вырисовывающаяся картина вела не к одному уроду с талантами хакера, а к целой группе людей, одним из которых лично для меня оставался и Брамдар, главный аналитик Роя. И ещё более чудесным оказалось то, что значительная часть этой сверкающей коллекции ублюдков будет присутствовать на орбитальном оперном концерте. На который Рэйверу, разумеется, каким-то образом удалось достать минут за 10 билеты на двоих.
И всё же, при всём этом удобстве, при всей красивой логике, у нас в руках оставались только предположения, собранные в убедительную башню. Ни одного точного подтверждения, которым можно было бы ткнуть в лицо кому-нибудь официально, ни одного такого куска правды, который уже не получится переписать, утопить или спрятать под печатью.
Когда в дом потянулись запахи жареного мяса, сладких фруктов, древесного дыма и вечерней суеты, нам вынужденно пришлось поставить расследование на паузу и снова натянуть на себя те лица, которые от нас ждали. Я успела переодеться, пригладить волосы и стереть с лица всё то, что не должно было просвечивать наружу. Рэйвер, кажется, сделал то же самое, но куда быстрее и без всякой видимой борьбы с собой. К лаундж-зоне мы вышли уже в роли, знакомой и раздражающей. Ненавижу как легко у нас это получается.
Барбекю по-Ройски выглядело ровно так, как и должно выглядеть любое мероприятие у людей, способных превратить даже мясо на огне в форму высокомерия. Под открытым небом, в стороне от главного корпуса, между белыми дорожками, подстриженными кустами и низкими деревьями была выстроена уютная и при этом оскорбительно дорогая композиция из мягких диванов, полукруглых кресел, стеклянных столиков и декоративного костра с живым огнём.
На столике перед нами поблёскивали фужеры, уже наполненные вином, стояли тарелки с закусками, ломтиками фруктов, тонко нарезанным мясом, овощами, какими-то местными деликатесами и порциями жареного на углях мяса, которое в ином месте назвали бы обычным шашлыком, но здесь оно было нарезано так, выложено так и пахло так, будто его готовили не для того, чтобы насытиться, а чтобы утвердить своё право жить роскошнее остальных.
Я забралась на диван с ногами, поджала их под себя и устроилась в объятиях Рэйвера полулёжа, опираясь спиной на его грудь. Его рука лежала у меня на плече, лениво поглаживая открытую кожу тёплыми пальцами, иногда поднимаясь к волосам, перебирая их и позволяя чёрным прядям соскальзывать по моему виску и щекотать шею. Время от времени он наклонялся и касался губами моего виска, словно не мог удержаться от этой нежности. Я тоже играла как положено: расслаблялась, поворачивала к нему голову, откликалась тихими репликами, позволяла его вниманию лежать на мне как привычной вещи. Только теперь я держала в голове железный гвоздь, который должен был не дать мне провалиться глубже, чем можно, – между нами лишь легенда. И всё же видеть обращённый на меня влюблённый взгляд Эи снова было волнительно. Позорище.