На пути от Марло на Гипатию он сказал, что потерял женщину, с которой собирался прожить всю жизнь. Тогда эти слова показались мне очередным инструментом манипуляции. Красивой фразой, рассчитанной вызвать нужную реакцию. Сейчас же воспоминание о ней неприятно кольнуло где-то под рёбрами. А сколько душераздирающего пиздеца я ему наговорила!..
Не поднимая головы, он сделал несколько медленных шагов в сторону. Я машинально напряглась, решив, что сейчас он всё-таки подойдёт ближе, попытается схватить меня или что-то сказать. Не знаю. Хоть что-нибудь. Вместо этого Рэйвер обошёл кровать и остановился возле стоящего в углу кресла, затем также медленно опустился в него, упёрся локтями в колени и сгорбился, окончательно пряча лицо.
Он не пытался удержать меня. Не требовал ответов. Чёрт, если бы я сейчас развернулась, схватила сумку и выскочила за дверь, он бы, скорее всего, даже не успел ничего сделать. Или не стал бы. Командующий Системы Кибербезопасности Альянса. Один из самых влиятельных людей мира. Человек, способный остановить космический флот одним словом.
Я должна была уйти. Правда должна была.
Любой здравомыслящий агент именно так и поступил бы. Получил опасную информацию, покинул место эмоциональной катастрофы и отправился думать в безопасное место. Однако ноги почему-то не спешили выполнять столь логичный приказ. Наверное, потому что передо мной сейчас находился не генерал. Не арданн. Даже не главный манипулятор, лжец и интриган всей Вселенной. Передо мной сидел мужчина, которому было настолько тяжело, что он больше не мог это скрывать. И как бы сильно мне ни хотелось ненавидеть его, как бы долго я ни носила внутри собственные обиды, сбежать сейчас означало бы ударить лежачего. А на такое я всё-таки не способна. Хотя очень хотелось бы.
Должна ли я его утешить? Эта мысль была нелепой.
Утешить Рэйвера Мавурик.
Господи.
И пока я мысленно издевалась над самой этой идеей, ноги уже самостоятельно несли меня через каюту. Остановившись рядом, я медленно опустилась на пол перед креслом. Я не стала пытаться заглянуть ему в лицо, но не потому что боялась увидеть слёзы, а скорее потому, что это было бы жестоко. Если он изо всех сил старается скрыть собственную слабость, не стоит отнимать у него последнее достоинство. Я осторожно положила ладонь ему на плечо, ощущая под пальцами напряжённые мышцы и плотную ткань рубашки.
— Рэйвер, — негромко позвала и машинально провела кончиками пальцев по его коже, скорее успокаивая себя, чем его. В ответ он лишь едва заметно отрицательно качнул головой. Так, словно не хотел ни разговаривать, ни двигаться, ни существовать ближайшие несколько часов. Я тяжело сглотнула. — Давай я обниму тебя?
Стоило словам сорваться с губ, как я немедленно поняла, насколько ужасно это прозвучало. Будто я не предлагала поддержку, а великодушно выдавала гуманитарную помощь. Великолепно, Вин. Просто блестяще. Если существует международная премия за эмоциональную неловкость, то сегодня ты определённо проходишь в финал!
Он всё ещё не отвечал и не двигался, даже головы не поднял. Я осторожно придвинулась ближе и устроилась между его расставленных ног, упершись подбородком в напряжённое плечо, демонстративно давая понять, что не собираюсь смотреть ему в лицо и использовать его слабость против него позже. И только тогда он медленно выдохнул. Затем откинулся на спинку кресла, позволяя мне устроиться у него на коленях и обнять его самой.