Глава 16
После стычки с Патрикеевым поминальный обед потек своим чередом. Бояре пили, ели, поминали Ивана Васильевича, но косые взгляды то и дело скрещивались над столами. Каждый прикидывал, к кому выгоднее примкнуть в новой раскладке сил.
Когда народ начал понемногу расходиться, разбиваясь на кучки по интересам и рангам, меня нашел Семён. Он стоял у входа, сжимая в руках шапку, и, завидев меня среди знати, почтительно поклонился. По его лицу было видно, что он чувствует себя неуютно в этих раззолоченных стенах.
Я отделился от группы бояр, обсуждавших предстоящие назначения, и подошел к нему.
— Господин, — тихо произнес он, оглядываясь по сторонам. — Согласно твоему приказу мы прибыли в Кремль. Обоз с нами, пушки тоже привезли. Стоим пока на нижнем дворе, ждем распоряжений.
— Добро, Семён, — ответил я. — Жди здесь, сейчас решим куда вас определить.
Оглядевшись, я заметил Михаила Тверского и Алексея Шуйского, которые стояли в нише у окна и о чем-то негромко переговаривались.
Я направился к ним.
— Алексей Васильевич, Михаил Борисович, — обратился я, прерывая их беседу. — Мои люди с Девичьего поля прибыли. Наша договорённость в силе? Найдётся место куда разместить моих людей?
— Разумеется в силе, — ответил Тверской. — Пушки тоже привезли?
— Да, на телегах лежат.
— Хорошо, орудия — это дело нужное, — сказал Шуйский важно. — И оставлять такие вещи без присмотра нельзя.
Он огляделся и, заметив неподалеку крепкого воина с витым поясом великокняжеского десятника, махнул ему рукой.
— Эй, Игнат! Подойди-ка сюда.
Воин тут же подскочил, звякнув шпорами.
— Слушаю, боярин!
— Вот что, — Шуйский указал на стоящего у дверей Семёна. — Видишь того человека? Это сотник боярина Строганова. — Шуйский неправильно назвал должность, но я его поправлять не стал. Сотник звучало солиднее, и отношение к Семену будет лучше, чем если бы его назвали десятником. Тем временем Алексей продолжал. — С ним обоз особый прибыл. Проводи их в казармы, что у северный ворот. Выдели места людям, а груз… груз под надежный замок и караул выставить. Головой отвечаешь, понял?
— Будет исполнено, Алексей Васильевич! — гаркнул десятник. — Всё сделаем в лучшем виде.
— И, Игнат, — добавил я, глядя ему в глаза. — Люди уставшие… в поле жили. Проследи, чтобы накормили сытно и баню истопили.
— Будет сделано, боярин, — кивнул он мне и поспешил к Семёну.
Я проводил их взглядом. Семён о чем-то переговорил с десятником, кивнул мне на прощание и скрылся за дверями. Одной заботой меньше.
Теперь предстояло ещё одно нелегкое дело.
Я нашел глазами митрополита Филиппа. Он стоял в окружении клира, раздавая какие-то указания. Дождавшись, пока он освободится, я подошел ближе.
— Владыко, — поклонившись, произнес я.
— Дмитрий? — он обернулся, и я легко заметил синяки под глазами. Было очевидно, что за прошедшие дни митрополит мало отдыхал, как в принципе и остальные. Вот только не стоит забывать про разницу в возрасте. Филиппу, если мне правильно подсказали, было шестьдесят три года. И по меркам пятнадцатого века это было почтительно много. — Что-то случилось? — спросил он. — Ты выглядишь мрачнее тучи.