Князь Бледный не удержался. Он с воплем полетел вниз, беспомощно взмахнув руками. Тяжелый удар о утоптанную землю выбил из него дух. Он покатился по грязи, теряя шапку и достоинство.
Я тут же оказался рядом с упавшим тестем. Не давая ему опомниться, я наступил сапогом ему на грудь, вжимая в землю, и приставил острие клинка к его горлу. Холодная сталь коснулась кожи, и Бледный замер, выпучив глаза.
— Ты мне не оставил выбора, — тяжело дыша, произнес я.
Народ вокруг ахнул и отшатнулся. И тишина повисла над полем.
Бледный, весь грязный, с разбитым при падении лицом, по которому текла струйка крови, посмотрел на меня снизу-вверх. В его взгляде больше не было высокомерия, только… ненависть.
— Это ещё не конец… — прохрипел он.
— Дмитрий!
Крик был полон боли и недоумения. Я скосил глаза, не убирая сабли от горла князя.
Из толпы выбежал Ярослав. Он застыл в нескольких шагах от нас, глядя на картину, которая, должно быть, казалась ему кошмаром. Его отец лежал в грязи под моим сапогом, а я был готов его убить.
Лицо Ярослава исказилось. Рука сама потянулась к поясу, к рукояти сабли.
— Отпусти его! — крикнул он, делая шаг в мою сторону.
— Не лезь, княжич! — путь ему преградил Семён. Мой десятник возник перед Ярославом словно из-под земли. Он не выхватил оружия, но его тяжелая ладонь легла на руку Ярослава, сжимая запястье и не давая вытащить клинок.
Ярослав дернулся, пытаясь освободиться, но Семён держал крепко.
— Пусти! — прорычал Ярослав, глядя на Семёна бешеными глазами.
— Не лезь, княжич, — спокойно, но с нажимом повторил Семён. — И доверься Строганову. Он знает, что делает. Не губи себя и отца.
В этот момент толпа расступилась, пропуская Марию Борисовну. Великая княгиня шла быстро, её лицо было белым от напряжения.
— Что это всё значит⁈ — её голос хлестнул, как кнут.
Она перевела взгляд мне под ноги, на распластанного князя Андрея.
Я медленно убрал саблю от горла тестя, но ногу с его груди не снял. Посмотрел на Марию Борисовну.
— Он… — я сделал паузу, глядя в глаза Бледному, который сжался в ожидании приговора.
— «Старый мудак!» — подумал я и, тяжело вздохнув, открыл рот, чтобы попытаться оправдать его. Мария Борисовна не могла не слышать его первых слов про бабу и трон.
— Он что, пытался поднять мятеж? — закончила за меня вопрос Мария Борисовна.
— Надо кончать с Углицким и Волоцким, — сказал я, полностью проигнорировав её вопрос и меняя тему. — Семён! Ярослав!
Я повернул голову к ним.
— Заберите его! — кивнул я на лежащего тестя. — Вяжите и везите на подворье Шуйских! И пьяного Алексея Шуйского тоже заберите с собой!
Семён нахмурился.
— Дмитрий… — начал было он, не желая оставлять меня в этот момент без охраны.
— Мне больше некому это доверить! — спокойно сказал я, стараясь не допустить возражений. — Выполняй!
Ярослав посмотрел на меня. В его взгляде медленно гасло бешенство, сменяясь пониманием.
Тем временем Семён кивнул и отпустил руку Ярослава. Вместе с ним рывком поднял князя Бледного с земли.
Я проводил их взглядом, убедившись, что они ушли, и вновь повернулся к Марии Борисовне. Убрал саблю в ножны и отвесил глубокий поклон.