В этот момент Мария Ярославна пришла в себя в руках сына. Она открыла глаза, увидела тела своих сыновей…
И над Девичьим полем раздался крик.
— НЕ-Е-Е-Е-Е-Т!!!
Глава 10
— Кровь на тебе! БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТА! ПРОКЛЯТААА…
Мария Борисовна побледнела. Она, только что одержавшая, пожалуй, главную победу в своей жизни, вдруг сжалась. Ее рука дернулась, словно она хотела перекреститься или отдать приказ страже заткнуть безумную.
Я видел, что Великая княгиня готова сорваться. Еще мгновение и она прикажет схватить свекровь. А вязать мать покойного государя на глазах у всего честного народа… Это было бы уже слишком. Это попрание не то что законов, а самой сути людской.
К счастью, Юрий Васильевич это понял раньше всех.
Он, единственный оставшийся в живых из братьев, молча перехватил мать поудобнее, сжав ее плечи.
— Пойдем, матушка, — сказал он. — Пойдем. Не надо.
Он силой развернул ее и потащил прочь от тел братьев. Мария Ярославна упиралась, волочила ноги по грязи, продолжая выть и сыпать проклятиями, но сын был неумолим. Он уводил ее в тень шатров, спасая и ее, и себя от неминуемой расправы.
Я проводил их взглядом, пока они не скрылись за повозками. Тяжело выдохнул. Это было гнетущее зрелище.
Мария Борисовна тоже смотрела им вслед. Затем она медленно повернула голову ко мне.
— Я думаю, здесь нам больше задерживаться незачем, — произнесла она. — Дело сделано.
Я огляделся по сторонам. Войско гудело. Возле бочек с вином уже начиналась давка.
— Все правильно, Мария Борисовна, — понизив голос сказал я. — Тебе здесь делать нечего. Но войско… сейчас начнется пьянка. Надо кому-то здесь остаться. Так сказать, приглядывать за этим балаганом, чтобы они спьяну друг друга не перерезали.
Мария Борисовна посмотрела на бурлящее людское море, потом на меня. Немного подумала и кивнула.
— Да, ты прав, Дмитрий. Останешься над войском. Ты единственный, кто сегодня сохранил рассудок. Приглядывай тут… — Она поморщилась, услышав пьяный хохот неподалеку. — А завтра с утра я жду тебя в Кремле. И перед тем, как я уеду, передай воеводам, что смотр войска наконец-то можно считать оконченным. Пусть после того, как они поделят трофеи, отправляются по домам, в свои земли. Мне сейчас спокойнее будет, если они разъедутся.
— Будет исполнено, — кивнул я.
Но был еще один вопрос, который требовал немедленного решения.
— А что делать с пленными? — спросил я, пока она не дала шпоры коню. — С воеводами мятежников?
Мария Борисовна нахмурилась.
— Воеводам, особенно костромским и муромским, я больше доверять не стану, — отчеканила она. — Они предали раз, предадут и второй. Они выжили?
— Не знаю, — честно ответил я. — В той каше, когда мы лагерь брали, многих посекли. Но думаю, основные зачинщики, кто при князьях был, уцелели и сейчас связаны.
— Если так, то в поруб их. Пусть посидят в темноте, подумают о верности. А когда войска разъедутся казню их. А семьи их… — она сделала паузу, принимая решение. — Семьи в холопы. И отправить на границу, в засечные черты. Или на Рязанщину, пусть там землю пашут и от татар отбиваются. Лишить всего имущества и дворянства.