У каждого свои беды. Нет абсолютно счастливых людей. Возможно, тоже самое они не проходили, как я, но другие беды и другие предательства, свои, у них точно случались. Так и чего на меня смотреть? Ну, расстроен человек, плачет, громко — так и что из этого? Иди себе мимо да радуйся, что тебе самому прямо сейчас так вот плакать белугой не хочется…
— Прости, дорогая… — села рядом Олеся и взяла меня за руку. — Я ляпнула не подумав. Тебе больно это, наверное, слушать…
— Да, больно… Но что уж там… Ты права. Это теперь ЕЁ дом и ЕЁ мужчина. Она всё у меня отняла. Всё! — плакала я.
— Не всё, Арина. Не всё, — покачала головой Олеся. Она старалась меня поддержать, но в таком состоянии до меня едва ли доходила одна десятая сказанного… За пеленой слёз и боли я ничего не видела и не слышала. Другие чувства словно выключились и осталась только эта жгучая боль в груди, мокрые щёки, солёные губы и удушающий ком в горле. — У тебя осталось всё. Всё, кроме плохого мужчины. Твой предатель проявил себя и выкинул себя сам из твоей жизни. У тебя осталась ты сама, твоя красота, ты ещё молодая… Да, сорок лет, ну и что? Самый расцвет жизни. Работа осталась. Жильё… Ну, тут сложно, но свою долю ты отсудишь и купишь себе что-то поменьше. Будешь жить в своей уютной квартирке, на улице не останешься. И малыш! Самое главное — с тобой останется твой малыш. Ты вовсе не одна и ты не потеряла всё. Это он потерял такую замечательную женщину, как ты. Семью свою. С этой дрянью молодой он ещё хапнет горюшка… По ней же видно, что она та ещё змеюка подколодезная. А тебя, такую светлую девочку, он потерял. Всё у тебя будет хорошо. И семью свою ты не потеряешь: это ты и твой ребёнок.
— Думаешь? — хлюпала носом я.
Как ни странно, но её слова пробились через пелену сознания, и я понемногу стала успокаиваться. По крайней мере дышать мне стало легче.
— Уверена. Арина, ты самый светлый человек, кого я вообще знаю. И ты будешь замечательной, самой лучшей на свете мамой. Не плачь, побереги ребёнка. Разве он стоит того, чтобы сейчас нервозность навредила малышу, твоей семье? Ты помнишь, что нам надо в клинику ещё ехать? Ты забыла, что врач сказал? Возможно, понадобится лечь на сохранение. Так что поехали первым делом туда, и если скажут, что можно ехать домой, поедем ко мне.
— Да. Да. Поехали.
11.
На сохранение меня всё-таки положили. Противиться я не стала, хоть и не очень то и хотела лежать в больнице. Но здоровье малыша было гораздо важнее моих желаний.
Я отложила некоторые вещи для больницы в отдельную сумку, а остальное Олеся отвезла к себе.
Удобно устроившись среди белых больничных подушек, написала сообщение начальнику отдела на работе: “Я ухожу на больничный”. Я не стала рассказывать подробности — не хотела, чтобы о моей беременности узнали раньше времени. И тем более — не хотела, чтобы эта информация дошла до Вадима…
Через полчаса раздался звонок телефона. Взглянув на экран, я увидела имя коллеги — Александра Корнеева. Несколько секунд колебалась отвечать или нет, но любопытство победило.
— Привет! Ты заболела? Надеюсь, ничего серьезного? — голос Саши звучал искренне обеспокоено.