Боль стала еще невыносимее. Оказалось, потерять ее однажды — это было даже не полбеды. Полбеды — это стоять в метре от нее, чувствовать ответный поцелуй на своих губах и понимать, что она все равно уходит. Что я сам вытолкнул нас в эту ледяную пустоту, из которой нет обратного пути.
62.
Спустя пять месяцев.
АРИНА.
— Видишь какой зайка весёлый? Песенки поёт, да? — ласково говорила я, показывая Мире новую игрушку, которую принесла для неё.
Малышка уже подросла и хорошо сидела, начинала ползать… И, конечно же, любила новые игрушки!
Мира заливисто смеялась, потрясывая зайку, который включал песенки если им трясти.
— Ой, да что ж такое сегодня… — погладила я большой живот.
С ночи тянуло почему-то, хотя срок родов ещё не подошёл — оставалось три недели, только через неделю мне предлагали приехать в родильный дом. Но на самом деле роды, конечно, могли начаться и раньше. Но пока что больше ничего подозрительного кроме того, что тянуло живот, пока не было. Однако толчки малыша сегодня были очень ощутимы из-за тянущих болей внизу живота…
— Что такое? — обеспокоился Вадим, который сегодня был дома и наблюдал, как я играю с его дочкой.
— Да пинается, бесёнок такой, больно… Ещё и живот тянет с ночи, — ответила я, пытаясь успокоить малыша теплом своих рук.
Я навещала Миру и согласилась стать её крёстной мамой. Я понимала, что, наверное, звучит и выглядит это не очень красиво, особенно для тех, кто знал, чей этот ребёнок. Но я не смогла отказать в этой просьбе Вадиму да и к девочке успела привязаться. Пусть она будет хотя бы моей крестницей, которой я теперь могу помогать на правах крёстной.
Несмотря на всю скользкую, прямо скажем, ситуацию, я не смогла оттолкнуть ребёнка, ведь в первую очередь это для заботы о девочке. А может, я просто правда привязалась к ней и хотела остаться имеющей к ней хоть какое-то отношение.
Я не жалею о своём решении. И надеюсь, что и не пожалею. Хотя жизнь, конечно, штука непредсказуемая максимально, но всё-таки я считаю, что поступала верно. По крайней мере на тот момент, когда было принято это решение, я так считала.
Ребёнок ни в чём не виноват, и кто может меня винить и стыдить за то, что я просто хочу искренне позаботиться о ней и желаю ей счастья? Только кто-то очень чёрствый и бессердечный.
Развод мы оформили официально.
Вадим не стал ничего предпринимать и согласился со всеми моими требованиями.
Он также не стал спорить о квартире — он оставил её мне и ребёнку, который совсем скоро родится. Машину попросил оставить ему — ездить на работу, я не стала спорить: у меня есть своя машина, тоже очень неплохая, мне вполне её хватит ещё лет на десять. А стоимость квартиры, которую Вадим оставил нам, намного выше стоимости машины, от которой я отказалась в пользу Вадима, а он, в свою очередь, отказался от моей машины в мою пользу.
В целом, договорились полюбовно, если можно так выразиться в нашей ситуации… Без нервов и споров.
Стоит отдать должное моему бывшему мужу: он как будто в самом деле примирился со всем, с моим решением, со своей виной и последствиями сделанных поступков.