Да и мне беременной трудно ухаживать за малышкой, не помешали бы ещё одни руки… Меня часто клонит в сон, а я не могу отдохнуть, потому что Мира требует внимания и заботы…
Никак не привыкну к мысли, что ухаживаю за ребёнком моей непутёвой сестры и моего же мужа. Кому расскажешь такую историю — не поверят, уж больно это всё выглядит сюрреализмом. Я бы не поверила, если бы услышала где-то подобную историю, если бы не оказалась сама в гуще событий.
Меня все ёщё гложило чувство вины перед Сашей за то, что я не могу ничем ответить ему на заботу и на чувства ко мне, как очевидно. Мне было проще его не видеть, решать проблемы как-то иначе, не с его помощью. Да и по подруге я соскучилась, надолго она пропала, а у меня такой период сложный в жизни, когда одиночество переживается куда болезненнее. Я была рада её увидеть снова и тому факту, что она проведёт с нами какое-то время.
Олеся встретила нас на крыльце больницы, улыбка осветила её лицо, когда я, держа на руках маленькую Миру, вышла на улицу.
Мы обнялись и пошли к машине. Я осторожно установила люльку для перевозки детей на заднем сидении автомобиля и села рядом. Олеся села за руль и вывела авто на дорогу. Мы поехали в сторону моей квартиры.
— До сих пор не верится, что ты это делаешь, — хмыкнула Олеся, указывая глазами на спящую в автолюльке Миру.
Я неопределённо пожала плечами — мол, ну вот так вышло, что ж теперь?
Жизнь всяко к нам поворачивается, и иногда её повороты весьма замысловаты. Но их тоже приходится принимать.
— Я сама не верю до сих пор, — ответила я, стараясь говорить не сильно громко, чтобы не разбудить ребёнка. — Но я не могла поступить иначе. Малышка ни в чём не виновата передо мной. И не несёт ответ за своих непутёвых родителей.
— Я не осуждаю, — ответила Олеся, поворачивая на дорогу к моему подъезду. — Я сама бы поступила бы также, как и ты. Но просто…странно это всё. Очень необычно, что ли… И тебе, наверное, тяжело было принять…эту малышку.
— Малышка замечательная, — улыбнулась я, бережно отстегивая люльку, чтобы затем выйти с ней из машины. — Я даже к ней привязаться успела, представляешь… Заодно потренировалась, что надо делать с младенцами. Теперь со своим не буду бояться, уже буду знать, как себя вести. Как брать младенца, купать, кормить…
— Смотри, а то привыкнешь и потом трудно будет расстаться, — сказала Олеся, когда мы уже поднимались в лифте в квартиру.
— Не знаю… — тихо ответила я, разглядывая личико девочки, мирно спящей в люльке. — Сейчас не хочу об этом думать. Сейчас иначе я не могу поступить. Я наняла няню, но всё равно буду и сама ухаживать за ней по возможности, пока Вадим не вернётся домой. А там уже… Как получится.
Олеся не стала продолжать явно не очень удобную для меня тему. Я и сама понимала, что могу привязаться к Мире настолько, что мне будет сложно расстаться с ней, но я не хочу думать об этом сейчас, потому что прямо сейчас я не могу ничего изменить и поступить как-то по другому.
— А Вадим скоро выйдет-то? — спросила она, когда мы уже зашли в квартиру и разулись. — Что там слышно вообще по его делу?— Адвокат говорит, что ходатайствует о выкупе. Чтобы под домашний арест отпустили.