Под гробовое молчание в тронном зале пираты громко прошагали мимо нас, волоча с собой мужчин, и практически швырнули обоих под ноги королю:
— Король! Мы с добрыми вестями!
— Уже вижу, мой друг Бардос, уже вижу, — мягко кивнул король, глядя на медленно поднимающихся мужчин. — Вы отлично поработали, и будете вознаграждены за свою преданность.
— Служим королю! — бородатый Бардос грохнул кулаком по груди, и двое других повторили этот жест за ним.
— А теперь, дорогой мой Бардос, будь добр, оставь нас, — так же мягко попросил король, подняв руку ладонью вниз и слегка качнув пальцами туда-сюда. — Идите, отдохните после славной миссии.
— Да, король! — рявкнул Бардос.
Троица развернулась и зашагала обратно к дверям.
Я проводил их взглядом, а потом перевёл его снова на короля, сравнивая фигуры только что ушедшего Бардоса и этого, скажем прямо, не самого плотного и высокого мужчины. Задохликом его назвать язык не поворачивался, было видно, как под тонкой облегающей курткой перекатываются бугры мышц, но тот же Бардос был на голову выше и как минимум на пару десятков килограммов тяжелее. Это мало что значило в обществе, построенном на правилах и субординации, например среди корпоратов…
Но это же пираты! Тут всё решает сила, злоба, ненависть!
Или я чего-то не знаю о пиратах?
А король, перехватив мой взгляд, явно трактовал его как-то по-своему. Он широко улыбнулся, и развёл руки в стороны:
— Дамы и господа, я прошу прощения за то, что наш разговор прервали… И за то, что пока не могу его продолжить, но!.. — он сделал театральную паузу, подчёркнутую вытянутым указательным пальцем. — Но у меня есть чем скрасить ваше ожидание!.. Приготовьтесь… К представлению!
Глава 11 Предательство
Король, который даёт представление… Дожили.
Впрочем, конечно же, всё не так однозначно, как может показаться на первый взгляд. Я уже приметил несколько коротких моментов, по которым становилось понятно, что Стратос если действительно ненормальный псих, то совсем не в такой степени, какую хочет показать. Где-то глубоко внутри он холодный и расчётливый прагматик, такой же, как и я. Но я этого и не скрываю, а Стратос — наоборот. Только и делает, что прячет истинного себя под личиной ненормального. При этом определить, действительно ли он такой, или это настолько старая маска, что она уже намертво приросла к его личности и стала привычной даже для него самого — невозможно.
Но в одном можно быть точно уверенным — говоря «представление», Стратос не имеет в виду театральную постановку или цирковой номер. Да и публики здесь нет никакой, кроме нас, а значит это «представление» будет именно для нас.
Подтверждая мои мысли, Стратос снова церемонно развёл руками:
— Как вы думаете, дорогие гости, что есть самое мерзкое деяние, которое способен совершить человек? Клевета? Воровство? Может быть, убийство? Ах, не думаю! Если бы вы спросили меня, — он указал пальцем на себя, чуть склонив голову, — то я бы ответил, что самое мерзкое, что только может сделать человек — это, определённо, предательство.
И довольно-таки театрально король резко свёл руки, используя это движение для того, чтобы развернуться на пятках, и манерно, сверху вниз, выгнув руку пологой дугой, указать на притащенных мужчин, что смотрели на него с гремучей смесью злобы и страха: