— В смысле?
— В прямом, — сказал Литвин. — Я сорок лет хожу и слушаю. Я вам скажу как есть: люди по большей части ничего, а по краям всякие. А вот эти, которых я не слышу, — они все хорошие. Ни одного дурного за сорок лет. Гардеробщица пальто подаст и улыбнётся. Аркадий Матвеевич мне черенок бесплатно отдал, когда я деньги забыл.
Он помолчал.
— Я об этом думал, — сказал он. — Я думал: может, я их не слышу как раз потому, что они хорошие? А потом решил: нет. Хорошие тоже умирают, и я их слышу.
Астахов достал блокнот.
— Гордей Никитич. Мне нужны все, кого вы можете вспомнить.
— Зачем?
— Затем, — сказал Астахов, — что кто-то, кажется, слышит их лучше меня.
Глава 27. Заозёрский район
Заозёрье Шмелёв пробил за полдня и пришёл с распечаткой, которую держал двумя пальцами, как держат неприятную находку.
— Значит, так, — сказал он. — Посёлок Заозёрье, Заозёрский район. Население на сегодня — четыреста двенадцать человек. Мебельная фабрика закрыта в девяносто третьем. Отдел внутренних дел расформирован в две тысячи первом, функции переданы в райцентр.
— Архив?
— Вот. — Шмелёв поднял палец. — Архив паспортного стола сгорел. В феврале две тысячи третьего. Пожар, короткое замыкание, акт есть, я его нашёл.
Астахов положил ручку.
— То есть паспорта, выданные в Заозёрье до две тысячи третьего, ничем не подтверждаются.
— Ничем, — сказал Шмелёв. — Дальше. Я взял базу и посмотрел, сколько сейчас в Северодольске живёт людей с первичным паспортом Заозёрского ОВД.
— Сколько?
— Двадцать шесть, — сказал Шмелёв. — Двадцать шесть человек, Мишань. Из них восемнадцать — нормальные, я их проверил за два часа: приехали в девяностых, работают, дети, кредиты, штрафы, всё как у людей.
— А восемь?
— А восемь — вот. — Он выложил на стол лист. — Восемь человек без единого следа. Ни детей, ни браков, ни кредитов, ни машин, ни штрафов. Все живут в городе двадцать и больше лет, все работают на одном месте, все на низовых должностях, все одинокие.
Астахов взял лист.
«1. Хвощин Аркадий Матвеевич, 1971 г. р., торговец. — УБИТ 12.08. 2. Дорофеева Зинаида Львовна, 1966 г. р., фармацевт, аптека №14, Стеклова, 31. 3. Никодимов Пётр Никодимович, 1963 г. р., сторож вещевого рынка. 4. Кислицын Аркадий Матвеевич, 1974 г. р., фельдшер, 3 п/с. 5. Гаврилюк Игорь Тарасович, 1969 г. р., оператор котельной. 6. Рябинина Ольга Ильинична, 1972 г. р., гардеробщица, филармония. 7. Стельмах Юрий Данилович, 1965 г. р., дворник, ЖЭУ-4. 8. Мезенцева Алла Борисовна, 1970 г. р., санитарка, Вторая городская».
Астахов прочитал список дважды, и на второй раз у него похолодели пальцы.
Четвёртый номер он знал лично.
Третий номер — Никодимыч, сторож рынка — стоял с фонарём над телом Хвощина и говорил «ну человек, мёртвый».
— Костя, — сказал он ровно. — Сколько из этих восьми сейчас на месте?
— В смысле?
— Живы и на работе.
Шмелёв взял телефон.
Он звонил сорок минут.
— Так, — сказал он наконец, и голос у него был уже другой. — Хвощин мёртв. Кислицын на смене, был вчера, есть сегодня. Никодимов на месте, я с ним говорил, он не понял, чего я хочу. Гаврилюк в котельной, вышел вчера в ночь. Стельмах метёт двор, я звонил в ЖЭУ. Мезенцева в отпуске с первого августа, отдел кадров говорит — уехала.