— Я чувствовал то, что дорого твоей душе, но почему тогда ты не хочешь видеть её? — Лучик заботливо летал вокруг Власты, пытаясь её ободрить.
— Она правда дорога мне. Я часто вспоминаю её, хочу узнать, как у неё дела, но меня аж штормит от того, как она со мной поступила! Столько лет прошло, но до сих пор не могу простить! Ну конечно, простить – значит признать, что она меня ранила! Да и что я должна сделать?! Обнять её? Сказать, что не злюсь? Это же ложь, — в голосе женщины прозвучала смесь жестокости и уязвимости. Она привыкла быть сильной и всегда нападала первой, лишь бы не повторить ошибки прошлого и больше никогда не быть жертвой.
— Ты должна увидеть её настоящей. Понять её страхи. Вы выросли, и она уже не та, кем была. Не пытайся простить её, попытайся хотя бы понять.
Пузырь, в котором спускались путники, лопнул с тихим хлопком, оставляя после себя аромат клубничного варенья. Власта была не готова рассказывать свою историю, лишь коротко спросила: «Здесь есть школьный дворик? Отведи меня туда…». И снова далёкая дорога, розоватое небо сменилось тёмно-фиолетовой мглой с огромными звёздами, что складывались в картинки. Усталость накапливалась, Власта останавливалась, оттягивала нежеланный разговор, но Лучик ободряющими импульсами подталкивал её идти.
— Она смеялась надо мной… — неожиданного для себя женщина всё же решилась поделиться частью воспоминаний. — В лицо говорила, что мы лучшие подруги. Я ей доверяла. Рассказала о своей мечте стать охотницей. Тогда это звучало дико, якобы не гоже мужицкую работу на себя брать, но Катька в лицо хвалила меня. Говорила, что завидует такой смелости. А потом я узнала, что она тайком меня высмеивала, сплетни пускала. Со мной за одной партой никто сидеть не хотел, а я до-о-олго не могла понять, в чём же дело. Думала, что, может, они все правы? Может, нужно бросить это всё и быть, как все? Шить, хозяйство вести, готовить. И я ведь почти сломалась тогда… — А почему тебя это до сих пор беспокоит? — Грущу, что не могла защитить себя, прощала её, лишь бы совсем одной не остаться. Сейчас это всё кажется мелочью, но представь, как тяжело такое пережить, когда ты ребёнок. Сейчас я не злюсь на неё, я злюсь на ту Власту, которая так отчаянно верила в эти слащавые улыбочки, а в итоге проморгала нож в спине! И теперь мне как-то… Кхм, страшно признавать, что такой период был.
Путники вышли на поляну, где красовалось простенькое для этих мест здание, похожее на деревенскую школу, в которой училась Власта. Небольшое, прямоугольно, слегка покосившееся. Его двери со скрипом распахнулись, и оттуда выпорхнула женская фигура, больше напоминающая сгусток завистливой, дёрганной энергии.
«Не хочу… Не могу…», — думала Власта, но всё равно сделала пару шагов на встречу силуэту.
— Здравствуй, Катерина, — произнесла она, неловко прокашливаясь. — Я рада тебя видеть. — Ах, Власта! — знакомый голос сильно исказился и больше походил на скрежет ножа по стеклу. — Какая встреча! Я думала, ты всё в своей тайге, с любимыми медведями, а ты в приличные места выбралась! Ой-ой-ой, посмотрите все, кто к нам пришёл! А выглядишь всё так же… Ты бы хоть приоделась!