Всё как раньше — укор под маской заботы. Власта гневилась, закатывая рукава, но Лучик не прекращал шептать ей на ухо: «Это просто иллюзия…». И впрямь, иллюзия. Значит за ней должно стоять что-то настоящее. Власта остановилась, прислушиваясь к голосу силуэта. Нет, это была не злоба и не желание принизить. Голос истерично надрывался, Катерина пыталась казаться громкой, заметной, она хотела заполнить всё пространство вокруг, но сдерживала слёзы. В этом и была её слабость…
— Катерина… Катя… — Власта сделала шаг вперёд, сокращая дистанцию. — Знаешь, а сейчас я тебя понимаю! Ты ж тоже боишься. Тоже хочешь выделиться, быть сильной, вести людей за собой. Ты же не плохая, да? — Да что ты такое говоришь, дикарка! Чтоб я боялась? Да никогда! Это ты всегда трусливо ходила за мной хвостиком! — это была провокация. Слова напуганного ребёнка, который хочет привлечь внимание. — Потому что хотела дружить. Разве в этом есть что-то плохое? Я прощала тебя, потому что верила в дружбу и старалась ради неё сделать хоть что-нибудь. Но ты кормилась моими страхами, и знаешь… — только сейчас Власта поняла, как глупо вспоминать старые обиды. Взрослая Катерина никогда бы не сказала такого. Наверное, она и сама жалела о том, что говорила в прошлом. — Помню, у тебя родители были не последними людьми в деревне. Тебе надо было соответствовать, быть лучшей. Ты хотела, чтобы тебя замечали и любили все вокруг, пока папка с мамкой пропадали в сельсовете.
Раздался треск. Холодная оболочка существа, принявшего облик Катерины, лопнула, напоминая стекло. Резкие черты начали смягчаться, а безобразный силуэт медленно превращался в худую, уставшую, но ухоженную женщину в длинном платье и шляпке.
— Наше общение сделало меня той, кем я сейчас являюсь, — продолжала Власта. — Я научилась быть одной. Знаешь, Катя, это вовсе не страшно. Тишина стала мне подругой, я научилась слышать себя. — Я боялась, что надо мной будут смеяться, — голос Катерины стал более человечным. — И мне правда стыдно за те слова. Если бы я могла что-то исправить… Ты же была хорошей подругой, Власта. И в тайне я восхищалась тобой. — Давай-ка оставим прошлое в прошлом? Я прощаю тебя, Катька, — выдохнула Власта, и вместе с этим сердце дрогнула, будто с него упала тяжесть, копившаяся десятилетиями.
Силуэт, из которого ранее сочилась скверна, начал светлеть, воспаряя над землёй. Он освобождался от оков, от горечи сожаления. Власта не думала, что сможет так легко простить, но оказалось, что это совсем не страшно. Лучик был прав, в каждой слабости есть сила. Ведь если бы не точный слух, Власта бы не смогла различить нотки страха и желания защититься в голосе Катерины. Светлая энергия протянула прозрачный шар, в котором была запечатана роза — символ чистоты намерений и мира. «Ты оказалась гораздо сильнее меня. Я давно выросла, но не могла забыть то, сколько зла сделала. Ты хороший человек, Власта, и твоё прощение стало моим светом. Надеюсь, что и ты найдёшь свой в этом путешествии!», — Катерина попрощалась и растворилась в воздухе.