— Твой замок? — переспросила я неуверенно. Выглядела я сейчас, наверное, тоже не лучшим образом: уставшая, покрытая пылью, растрёпанная, с красными, слезящимися глазами. Мне бы помыться. Но где взять воду? Ещё этот странный и дерзкий ворон, который возомнил себя человеком. — Ты… ворон! — напомнила я ему.
— Блестяще! Просто блестяще! — Он закаркал коротко, отрывисто, будто рассмеялся. — Что ты, наконец, заметила, что я — вор-рон. Но это ничего не меняет. Замок всё р-равно мой! Потому что я в нём живу, а ты — нет. Пока-пока — и на выход. Он — там. — Чёрный наглец бесцеремонно помахал крылом, будто пытался вымести из замка противный сор, то есть меня. — Ну что глядишь, дур-рочка? Уходи, пока цела!
Ну вот и поговорили.
Оцепенение прошло, я наконец наклонилась и подняла тряпку. Не для того, чтобы замахнуться и снова начать гонять странного ворона, а чтобы просто было чем занять дрожащие руки.
— Я не уйду, — покачала головой и уже аккуратно присела на край старого, скрипучего стула. — Потому что мне некуда идти.
— Как тр-ро-огательно, — протянул ворон. — Дай-ка я пр-рослезюсь. — Он демонстративно потёр глаз крылом. — Нет, не выходит. Слёз нет для наглых, бесцер-ремонных дур-рочек.
Я стиснула зубы. Усталость, голод, жажда, отчаяние — всё это разом подступило к горлу, и я почувствовала, что ещё немного, и разревусь.
Пришлось закусить щёку изнутри, чтобы сдержаться.
— Послушай, — обратилась я к «хозяину замка» как можно спокойнее. — Раз ты считаешь, что замок твой, то извини. Я больше не буду пытаться тебя прогнать или выгнать. Также я не собираюсь ничего здесь ломать. — По правде, с этим кто-то справился и без меня. Замок разрушен и выглядит заброшенным. — Мне нужно только переждать. Немного. Пока я не приду в себя, не наберусь сил и… — Я сглотнула, вспомнив, с чего, а точнее с кого началась моя череда неприятностей и бед. — Пока не найду выход.
— Выход, — захохотал скрипуче ворон, — из моего замка там! — Снова указал он взмахом крыла. — Уходи!
— Но я не могу уйти прямо сейчас. На улице темнеет. Я не дойду до реки и…
— А мне-то что? — перебил он. — Мне какое дело до твоих пр-роблем, нахальная человечка? Ты пр-ришла без спр-роса. Не пр-редставилась. Залезла на мой чер-рдак, в башню, р-распугала моих вор-ронов, р-развела огонь в моём очаге, а теперь сидишь и р-рассказываешь мне, как тебе тяжело? Знаешь, сколько таких, как ты, я видел?
— Сколько? — спросила я, прежде чем успела подумать.
— Достаточно! — отрезал он. — И все они уходили р-рано или поздно. Кто сам, а кого — выносили впер-рёд ногами. Кр-ра, кр-ра, кр-ра…
Я похолодела. Ворон не только угрожал мне, но и говорил будничным тоном, как будто выпроваживал гостей действительно много раз. Выходит, у него такой склочный характер, что он ни с кем не может ужиться.
Какая же я «везучая», или уж совсем невезучая.
— Знаешь… — начала я. — Ты пугаешь меня, но я всё равно не уйду. У меня нет дома, и в город я вернуться не могу.
— Вор-ровка? — прокаркал ворон.
— Нет! Я никогда не брала ничего чужого.
— А как же тр-ряпочка! Моя тр-ряпочка? — кивнул на кусок тряпья, что я только что повесила на стул.