Хорошо, что в это время года птенцы уже выросли, иначе вороны вполне могли напасть на меня, защищая потомство.
Судя по большому количеству птичьего помёта, живут они тут давно.
Я выглянула в одну из дыр, посмотрела, как птицы тревожно летают над замком, ожидая, когда я уйду.
— Придётся вас выпроводить, — вздохнула я. — В соседстве жить с ними точно не получится.
Я не понаслышке знала, как вороны шумят по утрам.
Потом дошла до башни. Оттуда тоже согнала несколько воронов и, встав у окна, залюбовалась потрясающим видом: вдали виднелись тонущие в облаках горы, леса, подстилающие к ним. И даже было видно изгибистую реку.
Сглотнув вязкую слюну, я тяжело вздохнула. До реки далеко, если не найду в замке колодца, придётся до неё идти, потому что без воды я и дня тут не протяну.
Через башню, к которой примыкала смотровая площадка, я спустилась по другой винтовой лестнице и вышла к каменному пристрою, отличающемуся от всего остального замка более крепким видом.
Прежде чем толкнуть уцелевшую дверь, я помолилась, и только потом вошла.
Глава 6
Я стояла посреди кухни, застыв от шока и не двигаясь, смотрела на ворона. Ворон же вальяжно взирал на меня.
В моей голове было пусто и одновременно слишком шумно, как бывает, когда сталкиваешься с чем-то, что невозможно, но оно есть. И это «есть» противоречит всему тому, что ты считала невозможным в течение всей своей жизни.
Может, мне показалось? Может, я съела какую-то несъедобную ягоду, от которой начались видения?
Не может же быть так, чтобы ворон говорил!
Нет, я слышала, что они могут издавать слова, копировать человеческую речь, но что-то подсказывало, что этот наглый ворон не просто подражает человеческой речи. Вон как смотрит нахально, склонив голову к огромному крылу.
Да он уже уверен, что я должна завизжать и броситься удирать. Наверное, я бы так и сделала раньше, но сейчас у меня не было сил: ноги дрожали от усталости после погони по кухне. А ещё мне было некуда идти.
Молчание, повисшее между нами, надоело ворону, и он снова заговорил. Дерзко, насмешливо, картавя на букве «р»:
— Ну что, дур-рочка, дошло наконец? Или ещё р-раз повтор-рить, чтобы уложилось?
— Ты… — Я сглотнула. Хотела ответить что-то умное, достойное, а вместо этого хрипло вырвалось из пересохшего от жажды и волнения горла: — Ты говоришь.
— О-о, — ворон поднял голову, на манер, как это бы сделал человек, если бы хотел иронически закатить глаза. — Наблюдательная. Я уж думал, ты так и будешь стоять с откр-рытым р-ртом, как пугало. Ан нет, сообр-разила. Пр-рогр-ресс.
Ноги подкосились, я плюхнулась на старый стул, на котором раньше лежала пыльная тряпка. И вся взвесь взметнулась в воздух.
— А-а-пчхи! А-апчхи! — расчихалась я. — А-а-пчхи!
— Ну-ну, — проскрежетал ехидно ворон и занялся чисткой пера на груди.
Пока я зажимала нос, чтобы перестать чихать, и тёрла глаза, он продолжал небрежно прихорашиваться, а потом снова уставился на меня.
— А теперь слушай сюда, человечка, — его голос стал ещё более серьёзным, резким. — Это мой замок. Я здесь живу. И я не помню, чтобы приглашал тебя.