— Вот оно как, значит, — нахмурился Александр и сел на стул. — Вот только не знаю, друг мой, хорошо это теперь или плохо. Получается, ежели Кузнецов на суде заговорит, то надо будет так дело повернуть, чтобы его самого мошенником не объявили.
— Он согласился с вами встретиться, вот вы можете его и подготовить, — сказал я. — Чтобы не ляпнул, что подпись подделал, чтобы долю Ведерникова присвоить и с долгом рассчитаться. Пусть упирает на то, что в горячке друг подписал бумагу, а Кузнецов в смятении чувств даже ход бумаге дал, но одумался.
— Одумался… — буркнул Александр. — А чем вот ты думал, когда сам к нему в ночи пришел? Один, без свидетелей…
— Победителей не судят, — усмехнулся я.
— Так-то оно так, но… — Александр покачал головой. — Ох, Аркашка, нарвешься ведь однажды…
— Давайте лучше про дело думать, — сказал я. — Вы же речь репетировали, давайте я побуду за присяжных, заодно слабые места поищем.
— И то верно, — кивнул Александр, выпрямился и откашлялся. Разложил на столе по порядочку все документы и заметки.
Говорил он неплохо. Уверенно, спокойно, обстоятельно. Плавно переходил от одного к другому, не давил на эмоции, не фонтанировал громкими фразами.
Очень грамотно обходил тему возможной подделки подписи.
В общем, поворачивал это дело очень человечной стороной.
Красивая была речь, грамотная. И стиль у Александра определенно имелся.
Но вот эта человечность, боюсь, и была его слабым местом. У речи не хватает зубов, нам недостаточно чтобы присяжные пожалели вдову. А в идеале надо чтобы они поняли, кто и зачем хотел оставить вдову без лавки.
— В университет тебе надо поступать, Аркадий, — сказал вдруг Александр Сергеевич после того, как мы немного поспорили о вызове свидетелей. — Я раньше не замечал за тобой таких острых рассуждений, но чует моя душа, ты далеко пойдешь…
— Надо, Александр Сергеевич, — согласился я. И решил закинуть осторожную удочку, раз уж у нас случился такой доверительно-профессиональный разговор. — Только вот с моим аттестатом зрелости…
Я многозначительно замолчал. Прямые расспросы о прошлом Аркаши звучали бы, мягко говоря, странно. Но мне все равно следовало найти зацепки к его прошлому. А образование в эту эпоху, да и в любую другую, было явно не последним делом. Судя по разговорам в конторе, что-то с моим аттестатом было не так. Но вот что именно? Аркаша дворянин, он должен был учиться в гимназии. Ему семнадцать, значит как минимум несколько лет он должен был там проучиться. Откуда же был яд и сарказм Павла?
— Ну и подумаешь! — пожал плечами Александр. — Ты же не кухаркин сын, тебя и без аттестата зрелости зачислят. В группу недорослей, конечно, но ты быстро схватываешь, так что недолго там пробудешь.
Ах, как велик был соблазн спросить, что случилось с моим аттестатом напрямую!
Но тогда пришлось бы отвечать на неудобные вопросы на тему, что стряслось с моей памятью.
— Эх, — вздохнул я. — Хотел бы я, чтобы аттестат у меня все-таки был…
— А я, между прочим, говорил Сергею Аполлоновичу, что он зря тебя из гимназии забрал допрежь экзаменов! — сказал Александр Сергеевич. — Но боюсь, мне не все тогда рассказали, да? Что ты там натворил хоть в Симбирске?