Посмотрел на меня еще раз. Пристально, будто с сомнением.
На пороге оглянулся и тихо сказал, обращаясь к Кузнецову.
— Долги, Константин Егорыч, они тишину любят. От шума они портятся. Или кого-то портят.
И его удаляющиеся шаги застучали по коридору.
Лицо Кузнецова побледнело. Он посмотрел на меня.
— Если ты меня обманешь… — тихо проговорил он.
— Если я вас обману, вас всё равно съедят, — усмехнулся я. — Если не обману, у вас впервые появится шанс кусаться. Что передать Александру Сергеичу? Когда ему к вам зайти?
— Пусть завтра с наступлением темноты приходит, — после короткого раздумья ответил Кузнецов. Потов вдруг нахмурился. — Нет, завтра не годится. Послезавтра.
— Лучше не тянуть с этим делом, — заметил я.
— Послезавтра, — твердо сказал Кузнецов. — Ежели поторопимся, то головы может твой Александр Сергеич не сносить.
Лицо его на секунду исказила болезненная гримаса. Явно его не голова Александра Сергеевича сейчас волновала.
— Договорились, — я кивнул.
Кузнецов шумно выдохнул, несколько раз сжал и разжал кулаки, будто у него закостенели пальцы. И на дне его глаз впервые за все время нашего разговора затеплилась искра отчаянной надежды.
Темными улицами я возвращался домой, несколько раз угодил ногой в лужу, чуть было в овраг не свернул случайно. Тихонько перемахнул через забор внутреннего двора, крадучись пробрался к себе в комнату. Соблазн спрятать продрогшее тело под одеяло был огромен, отложить запись на утро. Но я привык записывать все по горячим следам. К утру подробности могли и выветриться из памяти.
Над «люциферчиком» взвилось чадное пламя, огонь свечного огарка выхватил из мрака сероватые доски стола.
Я собрался с мыслями, раскладывая бумаги.
Сделал несколько быстрых заметок.
«Кузнецов — не верхний, его крепко держат за горло долговой бумагой»
«Мазурин С. Н. — держатель долга».
Перенес в заметки формулу долговой расписки и фамилию нотариуса.
Открыл свой личный-публичный дневник.
Излил на бумагу обиду на Сергея Аполлоновича, не забыв подлить меда Павлу. Мол, молодой помощник присяжного поверенного больше достоин быть начальником, его острый ум и проницательность мне по нраву, жаль только, что ровней он меня не считает… Добавил несколько фраз про свою «Т» Потом закрыл дневник и убрал его в положенное место.
Придвинул к себе записи по моему делу.
Подчеркнул жирной линией фамилию Мазурин.
Кто же ты такой, неведомый подрядчик, легко и непринужденно ссужающий крупные суммы денег?
Везде он засветился, прямо и швец, и жнец. Сразу много ниточек, и все к нему ведут, должен быть заметной фигурой в городе, надо навести о нем справки.
Что-то знакомое было в этой фамилии… Словно я уже слышал ее раньше, только вот в этой ли жизни?
Утомленный мозг пока что не спешил давать ответ на этот вопрос.
Неприятно было другое — Сычев видел меня у Кузнецова. И это ставит его под удар. Мошенники могут как-то на него надавить.
Или…
Я еще кое-чего не знал. Опознал ли Сычев во мне того мальчишку, который сопровождал Панкрата сегодня? Лицом он никак этого не выдал. Да и мало ли мальчишек таких вот в Заволжске?..