Волосы — цвета воронова крыла, настолько чёрные, что отливали синим там, где падал свет — были собраны в тугую косу, перекинутую через плечо, но несколько прядей вырвались, обрамляя лицо.
Кожа пепельно-серая, словно высеченная из камня древних статуй, с лёгким серебристым отливом там, где падал рассветный свет.
Из висков росли рога — чёрные, изогнутые назад, острые на концах, с резными узорами, что тянулись вдоль всей длины.
Лицо… уродливое, неприятное, с острыми скулами. И через левый глаз шёл шрам — от брови до скулы, грубый, старый, — и сам глаз был закрыт чёрной кожаной повязкой.
Правый глаз… фиолетовый. Яркий, как аметист, светящийся изнутри каким-то неестественным светом.
Капитан?
Он стоял неподвижно, руки сложены на груди, и наблюдал за битвой с холодным спокойствием зрителя в театре, словно всё это — смерть, кровь, крики — было представлением для его развлечения.
И что-то в этой фигуре…
Что-то знакомое.
Болезненно знакомое.
Сердце споткнулось, пропустило удар, и холод пополз по позвоночнику — не от страха, а от чего-то другого, что я не могла назвать.
Аметистовый глаз дёрнулся и посмотрел прямо на меня.
Мир сузился до одной точки.
Всё исчезло — битва, крики, грохот пушек, — остался только он и я, и этот взгляд, что пронзил меня насквозь, добрался до чего-то глубокого, тёмного, что пряталось в закоулках памяти.
Губы капитана дрогнули — кривая усмешка, полная чего-то жестокого и торжествующего.
И вдруг — вспышка.
* * *
Вода. Везде вода. Холодная, тёмная, душит, заполняет рот, нос, лёгкие.
Я кричу, но звук теряется в глубине, превращается в пузыри, что поднимаются вверх, туда, где свет — далёкий, недосягаемый.
Сильные, безжалостные руки держат меня под водой. Давят на затылок, на плечи, не дают всплыть, сколько бы я ни дёргалась, ни царапала их когтями, ни пыталась вырваться.
Лёгкие горели, сердце колотилось так быстро, что вот-вот разорвётся.
Я умираю, тону.
И сквозь толщу воды, искажённое, размытое, я вижу лицо.
Серая кожа. Чёрные волосы, что развеваются в воде как щупальца тёмного чудовища. Фиолетовые глаза, что смотрят на меня без жалости, без эмоций.
Только холодное любопытство.
«Интересно, сколько ты продержишься, маленькая человечья девочка?»
Голос — мужской, глубокий, насмешливый — звучит в голове, хоть под водой не должно быть слышно ничего.
Я захлёбывалась.
Тьма надвигалась с краёв зрения, поглощая мир, превращая всё в чёрную пустоту.
Умираю.
НЕТ!
Рука безнадёжно нащупывает дно, камни. Пальцы хватают один — острый, зазубренный край, что режет ладонь. Меня тянут резко вверх. Голова выныривает из воды, воздух врывается в горло — болезненный, жгучий. Я кашляю и хриплю.
«Ты сильнее, чем думал, девочка».
Он держит меня за плечи, поднимает выше, рассматривает. Фиолетовые глаза сверкают торжеством. За его спиной на берегу свист и улюлюканье, ставки на то, сколько я ещё продержусь, а чуть в стороне мой дом, объятый пламенем, а на берегу трупы моих родителей, брата и сестёр.
Последний шанс. Рука взмывает вверх, камень сжат в кулаке, и я бью — прямо по лицу в аметистовый глаз.