— Кстати, о твоём Джаспере.
Поморщился, будто попробовал что-то кислое.
— Он мне совсем не понравился. Слишком… — пауза, он театрально искал слово, глядя в потолок, — напряжённый? Нервный? Такую драму развёл из-за пары безобидных вопросов. «Что ты ему отдала, Аделин?» — передразнил он тон Джаспера с преувеличенной мелодраматичностью, прижав руку к груди. — «Какой магией связал?»
Усмешка стала злее.
— Если бы он знал, что именно ты мне отдавала позапрошлой ночью… и ночь до этого — голос понизился, стал интимным, обволакивающим, — …и как охотно, как громко… Думаю, бедняга не пережил бы.
Щёки вспыхнули пламенем, и я отшатнулась, спина ударилась о стену.
— Ты… — голос сорвался, — ты обещал! Ты сказал, что отпустишь!
— Сказал, — согласился он легко, шагая вперёд, загоняя меня к стене. — Но передумал.
Пауза, и усмешка стала насмешливой.
— Люди — удивительные создания. Вы можете передумывать сотню раз на дню, и это называется «гибкостью мышления». Но если я меняю решение — это «коварство фейри». Двойные стандарты в действии, красавица.
Он склонил голову набок, изучая моё лицо.
— Хотя причину я уже назвал, если ты слушала. Переоценил свою готовность отпускать то, что считаю своим.
Ещё шаг ближе, и расстояние между нами исчезло.
— И знаешь, возможно… — голос стал тише, задумчивее, — когда мы найдём второй артефакт, разорвём связь окончательно… тогда всё встанет на места. Может быть это она виновата — магия, что связывает наши души. Может это она заставляет меня хотеть тебя так, что сводит с ума.
Руки легли на стену по обе стороны от моей головы, запирая в клетке.
— Может когда связь исчезнет, я смогу смотреть на тебя без желания украсть. Прикоснуться к тебе без того, чтобы сердце выскакивало из груди. Слышать твой голос без того, чтобы каждая клетка кричала «моя».
Лицо склонилось ближе, серебряные глаза смотрели прямо в мои.
— Может тогда я стану благородным. Отступлю и отпущу по-настоящему.
Пауза, и опасная улыбка вернулась.
— Но пока связь жива… — голос упал до шёпота, — я её раб. И ты — моя.
Нос скользнул по моей щеке — медленно, нежно, оставляя за собой дорожку огня, прошёлся вдоль скулы к виску, зарылся в волосы.
Дыхание прервалось, сердце колотилось так яростно, что он должен был слышать каждый удар.
Его зубы мягко сомкнулись на мочке — не больно, почти игриво — и потянули, заставив выдохнуть звук, что был наполовину стоном, наполовину всхлипом.
Колени подкосились, но стена держала, а его тело — слишком близко, слишком горячее — не давало упасть.
— Запомни этот звук, — прошептал он, и в голосе прорвалось что-то хищное. — Тот, что ты только что издала. Потому что он мой. Как и всё остальное, что ты пытаешься спрятать за ложью.
Пауза.
— Рано или поздно ты это признаешь. И я помогу.
Глава 19
Не знаю, сколько просидела на холодном полу коридора, обхватив колени и пытаясь дышать ровно, пытаясь собрать мысли в хоть какое-то подобие порядка.
Время потеряло чёткость, растворилось в мерном покачивании корабля и далёких звуках — скрипе дерева, плеске волн, приглушённых голосах команды наверху.