Своей новой, любопытной фрейлине я спокойно объяснила:
— Вероятно, мне не понравилось, что кто-то копается в моих личных вещах. Это вторжение в мое пространство. И уж тем более не стала бы держать при себе служанок, которые делают такие скоропалительные выводы. — Я пожала плечами, изображая скуку. — Мало ли кто и кем восхищается. Моим мужем, герцогом, восхищается половина королевства, но это ведь ничего не значит. В его верности у меня нет ни малейших сомнений.
Слова прозвучали уверенно, но внутри скреблись кошки. Мне было отчаянно жаль, что я никак не могу поговорить с душой настоящей Кайры, спросить ее, что все это значит. Оставалось лишь надеяться, что судьба подкинет мне еще одну подсказку.
И судьба, похоже, обладала весьма специфическим чувством юмора. Не успела я спрятать задуматься о планах, как завибрировала почтовая шкатулка. Весьма громко. Значит срочное письмо. Как выяснилось оно от графини, матери Кайры.
Строчки на бумаге, казалось, шипели от ярости. Письмо было пропитано паникой и эгоистичным осуждением. Как я посмела ослушаться и раскрыть свой дар?! Как я могла быть такой глупой?! Теперь ведь маркиз Кауэр явится к ней, и он не простит, что она столько лет скрывала от него дочь! А что скажет граф, ее нынешний муж?! Ее же осудят за то, что она подкупила храмового мага, чтобы тот изменил запись в свидетельстве о рождении!
Вишенкой на этом торте из страха и злобы было требование. Она требовала, чтобы я немедленно написала маркизу и взяла всю вину на себя. Сказала, что это я сама не хотела с ним знаться, и таким образом защитила мать.
Я медленно закатила глаза. Защитила мать? А эта женщина хоть раз попыталась защитить свою дочь?!
Отвечать на это истеричное послание я, разумеется, не стала. А вот Эдмуру стоит об этом сообщить, мой супруг должен знать, что его тесть теперь в курсе не просто наличия потомка, а конкретной личности своей дочери.
В сопровождении своей свиты и пары охранников я направилась в кабинет мужа. В одном из длинных, залитых солнечным светом коридоров, где на стенах висели гобелены со сценами охоты, мой путь преградила фигура, которую я ожидала увидеть меньше всего. Свекровь. Герцогиня собственной персоной, которая, по моим сведениям, еще вчера должна была отбыть в свое имение.
— Ваша Светлость, — поприветствовала я. — Я думала, вы уже в пути.
— Собиралась, дитя мое, собиралась, — ее голос был обманчиво мягок. — Но мне стало дурно. Решила немного задержаться, да и последние распоряжения в замке отдать. — Она сделала паузу, и красноречиво посмотрела на меня. — Чует материнское сердце что-то неладное.
Взгляд такой, что не оставалось сомнений, что этим "неладным" она считает именно меня.
— Да и один вопрос не дает мне покоя, — продолжила она, понизив голос. — Вопрос, который я бы хотела задать тебе наедине.
— Хорошо, — кивнула я и, сделав знак свите оставаться на месте, подошла к ней так близко, что могла рассмотреть серебряные нити в ее идеально уложенных волосах. Коридор опустел, и нас окутала напряженная тишина.
— Так кто же тебе, милая, разболтал, что одно из животных, в которых я могу обращаться, — это гентера? — ее голос превратился в опасный шепот.