У края джунглей мы остановились только затем, чтобы поправить ношу. Марро убрал с дороги провисающую ветку, пропустил меня к широкому корню и показал, куда поставить ногу. Я перешагнул, чувствуя, как сразу исчезает открытый воздух с моря, и обернулся на корабль. За спиной ещё виднелись светлая ткань навеса и обломок мачты; через несколько шагов их закрыли листья, после чего я уже смотрел преимущественно на спину наставника.
Внутри джунгли оказались теснее, чем выглядели с берега. Нам приходилось обходить стволы, пригибаться под ветками, переступать через корни, которые прятались под листьями и неожиданно продолжались в другую сторону. Марро не рубил всё подряд: чаще отводил мешавшее палкой или рукой, иногда задерживался, выбирая проход. Я отмечал дорогу тканью там, где он показывал, и каждый раз оглядывался, чтобы увидеть метку так, как она будет выглядеть при возвращении.
Вскоре под рубахой стало мокро. Воздух пах прелой древесиной, землёй и сладковатой гнилью; возле упавшего ствола запах был таким густым, что я прикрыл нос рукавом. По коре двигались жуки с красноватыми спинами, в трещине сидело что-то многоногое, а на листе над самой моей головой висел прозрачный шарик, внутри которого шевелились тёмные точки. Я отвёл от него лицо и постарался больше ни к чему не прикасаться без необходимости.
Шорохи сопровождали нас с разных сторон. Чаще всего удавалось увидеть птицу, заметить маленькую ящерицу или понять, что качнулась ветка, но некоторые звуки оставались без объяснения. Один раз в стороне тяжело треснуло дерево, за ним ещё одно, и Марро остановился так быстро, что я едва не упёрся носом в его спину. Он отвёл меня к толстому стволу, сам встал чуть впереди, и мы долго слушали, как в глубине леса осыпаются листья.
Мне хотелось шёпотом спросить, что это было, хотя вопрос не имел никакой пользы. Марро смотрел между деревьями и держал ладонь возле рукояти, не двигаясь. Спустя некоторое время выше по склону закричала птица, ей ответила другая, и обычный мелкий шум постепенно вернулся. Наставник ещё немного подождал, затем повернулся ко мне и показал прежнее направление. Я пошёл за ним, стараясь не смотреть туда, откуда пришёл треск, потому что ноги и без того цеплялись за каждый корень.
Ложбина сначала почти исчезла под растительностью, потом обозначилась снова. Земля пошла под уклон, листья стали лежать плотнее, местами между ними проступала тёмная влажная полоса. Мы двигались вдоль неё, обходя завалы, пока я не услышал тонкий непрерывный звук, отличавшийся от шелеста над головой. Сперва показалось, что где-то совсем рядом сидит насекомое, но Марро поднял лицо, прислушался и прибавил шагу. Я поспешил следом, уже не пытаясь скрывать надежду.
Ручей оказался настолько небольшим, что его можно было перешагнуть. Вода скользила между камнями, пряталась под корнями и собиралась ниже в прозрачную чашу размером с хорошее ведро. Сверху на неё падало светлое пятно, в котором кружились мелкие насекомые; по самому дну лежали коричневые листья, а дальше поверхность уходила в густую тень. Я остановился у края и некоторое время просто смотрел, как вода непрерывно приходит туда, откуда только что ушла.