Запястье после болезни я рассматривал достаточно часто, однако сам причинять себе вред ради ответа не собирался. Живым и здоровым было значительно удобнее чинить навес, ловить рыбу и ходить за водой. Если Соториос хотел сообщить мне что-нибудь ещё, он вполне обходился без моего содействия.
Дожди пришли ненадолго, но успели изменить берег. В лесной ложбине зашуршала вода, сухие листья снесло в низину, у самого песка появился мутный сток, который исчезал между корнями, едва тучи расходились. Я собирал всё, что давали полотнища, сушил вещи при первой возможности и переставил подстилку туда, где меньше дуло через повреждённый борт. В некоторые дни до ручья можно было не ходить, и эти свободные часы неожиданно оказались труднее занятых.
С Марро мы заполнили бы их занятиями или разговорами. Один я иногда успевал сделать всё нужное ещё до полудня, после чего начинал перебирать вещи, которые уже перебирал, или смотреть на море до боли в глазах. Возвращаться к мечу несколько раз за день было можно, но в какой-то момент движения становились пустыми, а усталость не давала ни радости, ни полезного результата. Тогда я оставлял оружие и шёл вдоль берега, стараясь хотя бы не сидеть на одном месте.
Новые следы появлялись после дождей. Иногда на мокром песке отпечатывались тонкие лапки, иногда к корням тянулась широкая полоса от протащенного тела. Одну ночь кто-то возился возле выброшенных рыбьих остатков, и утром там осталась глубокая ямка. Животное я не увидел, однако с этого дня стал относить всё несъедобное подальше от места, где работал и разводил огонь.
Насекомых стало больше. Мелкие тёмные мухи собирались возле воды, полосатые летали под самым навесом, а однажды на шею село что-то настолько лёгкое, что я заметил его только после укуса. К вечеру распухла половина шеи, стало больно поворачивать голову, и я снова провёл ночь рядом с заранее поставленной кружкой. Утром опухоль спала, после завтрака исчезла совсем, оставив меня с очередной грязной тряпкой и новым поводом думать об удаче нехорошими словами.
Спустя несколько недель похожая муха укусила меня в руку. Чёрное тельце с желтоватой поперечной полосой я разглядел достаточно хорошо, прежде чем прихлопнуть её на коже; остатки остались между пальцами, а место укуса жгло как обычно. Я отложил снасти, приготовился к знакомой опухоли и весь вечер возвращался взглядом к предплечью. Ничего не произошло, кроме маленькой красной точки, которая исчезла раньше, чем я лёг спать.
Можно было решить, что это другая муха. Именно так я себе это и объяснил, хотя тельце, крылья и полоска выглядели очень похоже. Через некоторое время повторилось с ещё одной, и прежнее объяснение перестало помогать. На доске с зарубками появилась отдельная угольная отметка: я не знал, что записывать, поэтому нарисовал нечто отдалённо похожее на насекомое и рядом поставил две черты.
Вторая болезнь пришла, когда я уже начал считать себя слишком везучим для этого берега. Проснулся от того, что ткань прилипла к боку и больно потянула кожу при повороте. Под рубахой обнаружилось несколько мокнущих язв, вокруг которых расплылась краснота. Пока я пытался освободить ткань, такую же неприятную влажность почувствовал на спине, ближе к плечу.