— Если они попросят временную помощь из-за угрозы безопасности, не соглашайтесь устно.
Я посмотрела на него.
— Почему?
— Потому что через неделю мы будем спорить, было ли это добровольной услугой, продолжением старой обязанности или признанием приложения.
Вот теперь я поняла, почему Эстель не возражала против него.
— Только новый договор.
— Отдельный.
— Срок.
— Конкретный.
— Оплата.
— Обязательно.
— Право прекратить работу.
— Да.
Все условия были на месте.
— Кажется, мы все-таки умеем разговаривать.
— Иногда.
Рейнар встал.
— Я свяжусь с вами, когда получу доверенность.
— Хорошо.
Он ушел.
Я смотрела на закрывшуюся дверь.
Эстель подошла к моему столу.
— Даже не начинайте.
— Что?
— Вы сейчас собираетесь сказать, что он неприятный.
— Он неприятный.
— Он хороший инспектор.
— Это не отменяет первого.
— Идите работать.
Я посмотрела на семь папок.
— Вы совершенно не умеете поддерживать людей.
— Зато плачу зарплату.
— Через две недели.
— Вот видите. Уже запомнили.
Я взяла верхнюю папку.
Перо снова легло в руку.
Голова все еще болела.
Внешний поток все еще уходил к дому Вейров.
Юридически я была свободна.
На бумаге мой брак закончился.
Но где-то за городом старые защитные устройства продолжали пользоваться моей работой, будто ничего не произошло.
Я посмотрела на свою новую подпись в журнале помощника.
Лиара Норвен.
Потом на пустое запястье.
Развод оказался только первым документом.
Освободиться полностью было сложнее.
ГЛАВА 2. Дом свободных договоров
На третий рабочий день я впервые поняла, почему Эстель называла помощников расходным материалом.
К десяти утра у меня лежало девять папок.
К одиннадцати их стало двенадцать.
К полудню я уже ненавидела четыре вида регистрационных форм, два новых правила по наследственным обязательствам и человека, который придумал печатать номер приложения таким мелким шрифтом, что его приходилось искать почти вплотную к странице.
— Вы опять смотрите на эту страницу так, будто она лично вас оскорбила, — заметила Эстель, проходя мимо моего стола.
Я подняла лист.
— Она нарушает порядок нумерации. Здесь должен быть другой код.
Эстель протянула руку.
— Дайте.
Я отдала документ.
Она перевернула его и постучала ногтем по строке внизу.
— Вы работаете со старой редакцией формы.
Я посмотрела туда, куда она показывала.
Прошлогодняя дата.
— У нас в архиве старая форма лежит рядом с новой?
— Да.
— Зачем?
— Чтобы новые сотрудники привыкали читать не только заголовок.
Я медленно подняла глаза.
— Вы положили ее туда специально?
— Конечно.
Эстель вернула мне лист.
— Переделайте. И в следующий раз сначала проверяйте дату редакции, потом начинайте злиться на систему.
— Я уже почти закончила.
— Значит, во второй раз пойдет быстрее.
На соседнем столе тихо засмеялся Кейн.
Я повернулась к нему.
— Хотите что-то добавить?
Он сразу принял серьезный вид.
— Ни в коем случае. Просто вспомнил свой первый месяц.
— И что было с вами?
— Мне дали три устаревшие формы подряд.
— А мне одну.
— Значит, вас здесь любят больше.
Эстель даже не обернулась.
— Если будете обсуждать степень моей любви, получите еще по две формы каждый.