В его лице не было прежней служебной сдержанности.
Только внимание.
И, наконец, совершенно очевидное желание.
— Можно я тебя поцелую?
От вопроса у меня сжалось горло.
Не потому, что я не знала ответа.
Наоборот.
Потому что знала сразу.
Я могла сказать да.
Могла сказать нет.
Могла попросить подождать.
И любой ответ остался бы моим.
Я не стала отвечать словами.
Сделала шаг к нему сама.
Рейнар понял.
Его ладонь легла мне на талию осторожно, без попытки притянуть раньше, чем я приблизилась.
Я подняла голову.
Первое прикосновение губ оказалось мягким.
Почти вопросом еще раз.
Я ответила.
Тогда он поцеловал меня глубже.
Без спешки.
Без того напряжения, которое требовало от меня немедленно решить, что будет дальше.
Я положила ладони ему на грудь и почувствовала под пальцами тепло ткани.
За последние недели Рейнар касался моего запястья через измерительные пластины, передавал бумаги, сидел рядом в экипаже.
Но это было первое прикосновение, которое не имело никакой рабочей причины.
Мне понравилось именно это.
Не нужно было быть полезной.
Не нужно было что-то исправлять.
Не нужно было доказывать, что я справляюсь.
Я просто хотела его целовать.
Когда мы отстранились, Рейнар не убрал руку сразу.
Но и не удержал меня, когда я чуть отступила.
Я смотрела на него и неожиданно начала смеяться.
Он нахмурился.
— Плохо?
— Нет.
— Тогда почему смеешься?
— Потому что первый раз за долгое время не знаю, что делать дальше.
Его лицо расслабилось.
— Можно ничего.
Я улыбнулась.
— Это тоже вариант?
— Один из лучших.
Мы снова сели.
Теперь слишком хорошо осознавая друг друга.
Чай уже остыл.
Пирог остался недоеденным.
Рейнар не пытался поцеловать меня снова сразу.
И я была благодарна.
Мне хотелось прожить этот момент не как начало новой обязанности.
Не как немедленное обещание отношений.
Просто первый поцелуй с мужчиной, рядом с которым я сама сделала шаг.
Через двадцать минут Рейнар все-таки собрался уходить.
На этот раз я не пыталась искать причину оставить.
Мы дошли до двери.
Он надел пальто.
— Я рад, что пришел.
— Я тоже.
Он посмотрел на меня.
— Завтра я не стану вести себя так, будто ничего не произошло.
— Хорошо.
— Но и не буду считать, что один поцелуй означает, что мы уже обо всем договорились.
Я рассмеялась.
— Даже сейчас вы составляете условия.
— Это неизлечимо.
— Мне, кажется, начинает нравиться.
Он улыбнулся.
Я сама наклонилась и коротко поцеловала его еще раз.
Без вопроса.
Потому что теперь инициатором была я.
Рейнар на секунду задержал дыхание.
Потом тихо сказал:
— Спокойной ночи, Лиара.
— Спокойной ночи.
Я закрыла дверь.
Вернулась на кухню.
На столе стояли две чашки.
На этот раз я не стала думать, зачем когда-то купила вторую.
Просто вымыла обе.
Перед сном пришло официальное уведомление от Майры Сент.
Письма Селены и ее показания включили в материалы расследования.
Они подтверждали, что еще до развода Ориан прямо связывал сохранение брака с зависимостью защитных систем от моей работы.
Письма Каэля подтверждали, что он знал о технической зависимости дома.
Но ни один документ пока не показывал, что он знал о подделке приложения или о способе его регистрации.