Граница оставалась.
Каэль изменил мне.
Лгал Селене о нашем браке.
Хотел оставить меня женой, потому что это было удобно и безопасно для его дома.
Ориан же знал о моем отказе, оформил новый текст и использовал старую доверенность для его регистрации.
Разные поступки.
Разная ответственность.
Мне больше не требовалось делать одного человека виноватым во всем, чтобы понимать, почему не вернусь ни к прежнему браку, ни к прежней жизни.
Я положила уведомление в папку.
Потом записала в журнал состояния:
«Головной боли нет. Внешняя нагрузка снижена».
Подумала.
И ниже добавила уже не для лекаря:
«Сегодня я сама сделала шаг».
Утром перечитала.
Улыбнулась.
И не стала вычеркивать.
ГЛАВА 9. Десять лет
Окончательное заключение эксперта пришло в четверг утром.
Я узнала об этом не от Майры Сент и не от Рейнара.
Рейнар вообще больше не имел права сообщать мне ничего первым.
Конверт принес обычный курьер Королевской палаты, получил подпись секретаря и ушел, даже не подозревая, что оставил на стойке результат нескольких недель моей жизни.
Майра просила явиться к одиннадцати для официального ознакомления.
До этого оставалось почти два часа.
Я попыталась работать.
Получалось плохо.
В деле трех сестер наконец появилась новая оценка летнего дома. По всем признакам я должна была внимательно сверять стоимость долей, но прочитала одну цифру три раза и ни разу не запомнила.
Кейн некоторое время наблюдал за мной из-за соседнего стола.
— Хотите, я возьму это до обеда?
Раньше я бы отказалась автоматически.
Сегодня закрыла папку и передала ему.
— Хочу. Спасибо.
Он принял ее без удивления.
— Кажется, мы вас все-таки чему-то научили.
— Не преувеличивайте. Я просто не хочу сегодня случайно подарить одной из сестер половину чужого дома.
Эстель вышла из кабинета как раз на этой фразе.
— Уже разумно. В Палату поедете одна?
— Да.
— Хорошо.
Я посмотрела на нее.
— И все?
— А что еще нужно?
— Обычно вы успеваете дать пять указаний.
— Вы знаете, где Палата. Умеете читать. Если понадобится юрист конторы, позвоните.
Она помолчала и добавила:
— И пообедайте после.
Вот теперь все было привычно.
В одиннадцать я сидела напротив Майры Сент.
Мы встречались несколько раз после отвода Рейнара, но близко знакомы не были. Майра оказалась женщиной лет сорока с очень спокойным голосом и привычкой перед каждым важным ответом просматривать документ еще раз, даже если явно знала его наизусть.
На столе лежали три заключения.
По моим подписям.
По регистрации.
По техническому характеру приложения.
Майра начала с ограничений экспертизы.
— Сначала объясню, чего эти документы не доказывают. Экспертиза не может назвать человека, который нанес подписи. Не может установить точную дату их нанесения в пределах нескольких дней. И не отвечает на вопрос о том, давали ли вы кому-либо устное согласие позже первоначального отказа.
Я приняла эту оговорку. За последние недели научилась не спорить с ограничениями доказательств.
— А что доказывает?
Майра повернула ко мне первое заключение.
— Две подписи на экземплярах приложения семь с высокой степенью вероятности выполнены не вами.