— Что я?
— Почему так любите процедуры?
Он немного улыбнулся.
— Это попытка сменить тему?
— Частично.
— Честно.
Он подумал.
— Потому что порядок кажется справедливым.
— Кажется?
— Раньше я говорил бы «является».
Я ждала.
Рейнар смотрел на пар над чашкой.
— Когда начинал в Палате, был уверен: если закон хорошо написан и все соблюдают процедуру, злоупотребление почти невозможно. У каждого есть право прочитать документ, отказаться, нанять специалиста, подать жалобу. Мне казалось, этого достаточно.
— А теперь?
— Теперь я вижу женщину, которая умела читать договоры лучше большинства людей, сама отказалась от условия письменно и все равно семь лет прожила с приложением, которое зарегистрировали без нее.
Я молчала.
Он продолжил:
— Формально у вас было много прав. На практике вы даже не знали, что должны ими пользоваться.
— Значит, закон бесполезен?
— Нет. Без закона вы сейчас вообще не смогли бы спорить с Вейрами. Но хорошая процедура должна учитывать не только наличие подписи, а то, как человек ее дал, что ему объяснили и имел ли представитель право создавать новое обязательство.
— Вы звучите как человек, который собирается переписать половину правил Палаты.
— Это кошмар любого инспектора.
Я улыбнулась.
— И все же?
— Сначала закончим ваше дело.
Мы замолчали.
Не неловко.
Просто разговор дошел до места, где не требовалось сразу заполнять паузу.
Я заметила, что Рейнар действительно устал.
Под глазами легли тени.
Раньше я бы уже спрашивала, во сколько он закончил вчера, почему работает до ночи и что можно сделать.
Сегодня остановилась.
Если ему нужна помощь, он способен попросить.
Это оказалось неожиданно трудно.
Рейнар посмотрел на часы.
— Мне пора.
Я почти сказала:
«Останьтесь еще».
Не сказала.
Пока сама не поняла, чего хочу.
Он встал.
Я проводила до двери.
Рейнар надел пальто.
— Завтра получите полный протокол и подтверждение финансовых переводов.
— Хорошо.
— Послезавтра снова техническая работа?
— Да.
— Не превышайте договор.
Я подняла бровь.
— А вот это уже совет.
— Тогда беру обратно.
— Поздно.
Он улыбнулся.
— Спокойной ночи, Лиара.
— Спокойной ночи, Рейнар.
Я закрыла дверь.
Вернулась на кухню.
На столе стояли две чашки.
Я убрала их сама.
Без служанки.
Без управляющего.
Без ощущения, что эта простая работа почему-то ниже меня.
Потом открыла окно на несколько минут и легла спать.
Утром пришел полный протокол Ориана.
Рейнар ничего не исказил.
Ориан действительно признал, что знал о моем отказе.
Действительно распорядился подготовить новый вариант.
Действительно считал, что техническая форма не требует повторного согласования, потому что «не изменяет сущность семейной обязанности».
Эта фраза была особенно хороша.
Сущность семейной обязанности.
Моей.
Не его.
В конце протокола был вопрос:
«Считали ли вы, что Лиара Норвен имеет право после развода полностью отказаться от профессионального участия в защитных системах дома?»
Ориан ответил:
«Юридически — возможно. Практически я считал это безответственным».
Я долго смотрела.
И вдруг поняла, что больше не хочу убедить его в обратном.