Не проверяла кухню.
Не спрашивала, почему на втором этаже опять задержали чистку дымовых каналов.
Не открывала хозяйственные ведомости, лежавшие на столе Лорена.
Однажды увидела, что в зимнем саду слишком долго горят нагревательные пластины, и почти позвала управляющего.
Почти.
Потом прошла мимо.
У дома был герцог.
У герцога был управляющий.
А у меня была собственная работа, за которую теперь платили отдельно.
Северный узел мы с Шаром разделили на два участка. После этого постоянная внешняя нагрузка на мой дар снизилась еще примерно на девять процентов.
Я почувствовала разницу не сразу.
На третий день проснулась до будильника без привычной тяжести в голове и несколько минут лежала, ожидая, когда боль все-таки появится.
Не появилась.
Я даже записала в журнал:
«Утро. Головная боль — ноль».
Потом перечитала цифру и почему-то не поверила.
Лекарь, к которому меня отправила Эстель, оказался осторожнее меня.
Он посмотрел результаты измерений, спросил о сне, питании и последних годах, после чего сказал:
— Постоянный расход дара вполне мог поддерживать хроническое истощение, но было бы неправильно объяснить им вообще все.
Я уже привыкла к этому языку.
— Вы знакомы с Рейнаром Кастеном?
Лекарь удивился.
— Нет.
— Просто вы разговариваете одинаково.
Он усмехнулся.
— Тогда, видимо, господин Кастен тоже не любит ставить диагнозы без данных.
— Он вообще ничего не любит без данных.
— Полезное качество.
Я не стала спорить.
Рейнар в это время почти не появлялся в Доме свободных договоров.
Расследование расширили.
После предварительного заключения по подписям и найденных смет Палата получила судебное разрешение на техническую проверку систем Вейров и архивов, связанных с ремонтом.
Это уже было не мое временное обслуживание.
Это была официальная экспертиза.
И именно поэтому в понедельник утром я снова ехала к дому Вейров вместе с Рейнаром.
В одном экипаже.
Сначала я собиралась поехать отдельно.
Потом выяснилось, что Палата оплачивает один служебный экипаж для участников проверки, а моя попытка заказать второй выглядела бы глупо и дорого.
Я сдалась.
Рейнар сидел напротив и читал список объектов.
Я смотрела в окно.
Минут через десять он спросил:
— Вы всегда так тщательно игнорируете человека напротив?
— Я не игнорирую. Вы работаете.
— Уже закончил.
— Тогда можете смотреть в окно вместе со мной.
Он сложил бумаги.
— Вы нервничаете?
Я повернулась.
— Это официальный вопрос?
— Нет.
— Тогда немного.
— Из-за Ориана?
Я подумала.
— В том числе. Я видела его после развода только на расстоянии.
— Он будет присутствовать.
— Знаю.
— Можете отказаться от личного разговора.
— Зачем?
— Не знаю. Поэтому спрашиваю.
Это было настолько в его стиле, что я невольно улыбнулась.
— Я не хочу избегать его.
— Хорошо.
— Но если он начнет объяснять, как много получила я от брака, может возникнуть желание бросить в него чем-нибудь тяжелым.
— Постарайтесь выбрать предмет подешевле.
Я посмотрела на Рейнара.
— Инспектор Палаты только что посоветовал мне правильно подобрать предмет для нападения?
— Нет. Инспектор Палаты очень просит ничего ни в кого не бросать. Рейнар Кастен считает, что семейные вазы обычно переоценены.