Через несколько минут лисица перестала дрожать так сильно.
Я хотела продолжить, но Томас коснулся моего запястья.
— Перерыв.
— Я еще могу.
— Ты уже дважды слишком сильно нажала. Руки устали.
Я отступила. Пальцы действительно дрожали, хотя я заметила это только теперь. Тильда принесла воду и села на мой стул, чтобы я случайно не вернулась к работе прежде, чем отдохну.
— Пейте, — сказала она так строго, что госпожа Сард впервые улыбнулась.
В тот вечер мы сделали меньше, чем хотелось. Снежка немного попила, позволила хозяйке погладить нетронутый участок на груди и свернулась на чистой подстилке. Томас счел, что перевозить ее через весь город сейчас не стоит, и госпожа Сард согласилась отвезти ее в его близкую лечебницу на ночное наблюдение. Я не могла заменить ни целителя, ни нужное ему оборудование.
Перед уходом женщина попросила меня еще раз объяснить, что произошло.
— Мы пока видим остатки состава и нарушение отвода силы, — сказала я. — Это не значит, что уже знаем все причины.
— Но вы думаете на салон?
Я помолчала.
— Я думаю, нам нужно знать, что и когда наносили. Завтра принесите остальные квитанции и все, чем пользовались дома.
Она кивнула. Потом вдруг взяла меня за руку — не ту, которая еще покалывала, а другую.
— Я ведь хотела, чтобы ей было хорошо.
— Я вижу.
Госпожа Сард заплакала тихо, почти сердито. Я дала ей чистый платок и не стала говорить, что все обязательно закончится прекрасно. Снежке пока предстояло лечение.
* * *
Утром пятнадцатого дня я пришла к Томасу до открытия. Лисица спала. По записи целителя за ночь она дважды пила и немного ела. Госпожа Сард еще не приехала.
— Лучше? — спросила я.
— Лучше, чем вчера. Но это не соревнование, у кого быстрее пройдет. Кожа раздражена, требуется время.
Я положила рядом с ним свою инструкцию.
— Я продавала это средство.
— Ты говорила вчера.
— Четыре флакона. Со средством для снятия, каждому объясняла. Но если…
— Если мы установим опасность, предупредишь покупателей. И раньше установления можешь предложить связаться с тобой при любых изменениях. Только не сообщай им диагноз, которого пока нет.
— Вы считаете, что это может быть что-то другое?
— Может. Особенность животного, сочетание составов, нарушение инструкции. Нужно сравнивать. У тебя есть причина насторожиться, но одной Снежки недостаточно, чтобы объявить опасной всю партию.
Я посмотрела на спящую лисицу.
— Селеста Морн — та женщина, с которой был мой муж.
Томас снял очки.
— Понимаю.
— Я не знаю, можете ли вы доверять моим выводам.
— Ты описала то, что почувствовала руками. Я увидел похожее прибором. Этому я доверяю. А выводы будем проверять вместе. Именно поэтому я веду свои записи, а ты свои.
Мне стало легче от того, что он не назвал мои сомнения глупыми.
— Я очень злюсь на нее, — призналась я.
— Имеешь право. Только лечим мы лисицу, а не твою злость.
Я кивнула и спросила, во сколько вернуться для следующего ухода.
В магазине я сняла два оставшихся флакона с полки и убрала в закрытый шкаф. Прикрепила к ним записку: «До уточнения рекомендаций не продавать». Тильде объяснила причину без упоминания Селесты. Девушка внимательно выслушала и спросила, нужно ли послать записки покупателям.