Я ответила:
— Сначала запросим сведения у поставщика. Если кто-то придет с жалобой, записывай все точно и сразу зови меня.
Мы подготовили письмо: название партии, описание случая, просьба сообщить, известны ли подобные реакции. Я поставила свою новую подпись. Элина Верес.
Отправила с обычным городским посыльным, получила отметку о принятии и вернулась к работе. Птицы требовали корм, покупатель ждал заказанную поилку, Тильда не могла весь день отвечать за нас обеих.
После полудня госпожа Сард принесла квитанции. Пять посещений с недельными промежутками. На двух было отмечено нанесение дополнительного слоя «для особенно стойкого эффекта».
Я не стала при ней восклицать или качать головой. Переписала даты, сверила название, попросила разрешения оставить копии у Томаса.
— А в салон мне идти? — спросила она.
— За разъяснениями — можете. На новую процедуру я бы Снежку сейчас не водила.
Женщина тяжело опустилась на стул.
— Я так радовалась, что нашла хорошее место. Там красиво. Всегда чисто. Мастера в одинаковых фартуках. Неужели они могли не заметить?
Я не знала ответа. И не стала придумывать его только потому, что мне очень хотелось сказать плохое о Селесте.
— Давайте спросим, — предложила я. — Письменно. Так будет понятно, что именно они ответили.
Госпожа Сард достала очки и сама начала составлять письмо. Почерк у нее был четкий, строгий. Она оказалась учительницей на пенсии.
— Тридцать лет заставляла детей писать разборчиво, — сказала она. — Теперь хоть какая-то польза.
Я улыбнулась.
Она тоже. Потом попросила еще раз взглянуть на список вещей для домашнего ухода. Снежку собирались отпустить, если следующая ночь пройдет спокойно.
Мы потратили полчаса на самые простые вопросы: где поставить воду, как не заставлять лисицу прыгать, когда срочно звать Томаса. Ни один из них не казался госпоже Сард мелким. Я поняла, что сейчас могу помочь ей гораздо больше этим разговором, чем красивыми обещаниями наказать виновных.
* * *
На семнадцатый день Рейнар приехал раньше назначенного времени и остался ждать у калитки. Я увидела его через окно моечной: он стоял под низким навесом, держал Весту за свободный повод и смотрел, как на соседнем дворе сушат белье.
Марта уже разговаривала с ним через ограду.
Я вышла как раз вовремя, чтобы услышать:
— Рукав вам надо переставить. Так шов все время будет тянуть.
Рейнар посмотрел на свое плечо.
— Вы об этом знаете больше меня.
— Разумеется. Я этим занимаюсь.
Я кашлянула. Марта даже не смутилась.
— Клиент к тебе. А потом, возможно, ко мне. Добрый вечер.
Она скрылась за дверью, оставив меня с Рейнаром и странным ощущением, что во всем квартале только я еще не умею спокойно разговаривать с красивыми мужчинами.
— Простите, — сказала я. — Она очень любит исправлять чужие рукава.
— Мой действительно тянет.
Он поднял левую руку. Я заметила, что движение давалось не совсем свободно.
— Из-за старой травмы?
— Отчасти. Отчасти потому, что я купил готовый камзол и убедил себя, что привыкну.
— Убедили?
— Нет. Но стараюсь выглядеть человеком, который принял разумное решение.