Я отвела взгляд и спустилась за остальными.
Бранд не стал тратить время на длинные объяснения. Первая десятина разобрала павезы и начала выстраиваться поперёк загона, пока вторая осталась чуть позади. У них ростовых щитов было меньше, зато почти каждый держал тяжёлый тесак, секиру или клевец. Я по привычке пристроилась за Кираном и Торном, а капитан прошёл вдоль первой линии, проверяя расстояние между павезами и положение ног.
Вчера на полигоне всё внимание было сосредоточено на моей беготне вдоль строя, поэтому о том, что происходит после удачного выхода, я особенно не задумывалась. Сегодня Бранд наконец собирался показать схему целиком.
— Сначала работаем медленно. Вы уже отрабатывали это не раз, — сказал он, остановившись перед строем. — Первая десятина принимает удар и держит. Не геройствовать и не пытаться добить, ваша задача — остановить её здесь.
Он ткнул пальцем в песок перед павезами.
— Пока тварь бьётся о щиты и не может свободно маневрировать, вторая десятина выходит во фланг. Действуем быстро. Зашли, сняли цель и вернулись под защиту линии, пока на вас не села следующая. На прорыве перед вами не одна тварь будет бегать. Они полезут десятками. Если станете по пять минут пытаться достать каждую из-за щитов, через четверть часа утонете в трупах.
Я невольно перевела взгляд на бойцов второй десятины.
Теперь становилось понятно, зачем в вооружении Волноломов одновременно нужны были и огромные павезы, и настолько тяжёлые рубящие клинки. Щитовая линия не только принимала на себя удар, она должна была остановить скорость твари, связать её движением и хотя бы на несколько мгновений удержать в удобном месте, пока другие заходят сбоку.
Клевцы тоже предназначались вовсе не для того, чтобы бесконечно тыкать чудовище из-за чужого плеча. Ими можно было зацепить лапу, стащить тварь с верхней кромки павезы, не дать ей вывернуться из щитового захвата или развернуть боком к подоспевшим рубщикам.
На настоящем прорыве всё должно было происходить гораздо быстрее, чем я представляла раньше: одни встречают волну, другие убивают то, что удалось остановить, после чего строй снова готов принимать следующую.
Бранд тем временем добрался до меня.
— Ты по-прежнему двигаешься за первой линией, Бельмонт. Но заруби себе на носу: ты не заменяешь вторую линую, только помогаешь, поняла?
— Я уже начинаю подозревать, что одна против всего Разлома всё-таки не справлюсь.
Кто-то рядом тихо фыркнул, однако Бранд даже не улыбнулся.
— Очень рад, что эта сложная мысль наконец тебя посетила. Если тварь уже зажата и рубщики идут к ней сбоку, ты там не нужна. Тебя зовут туда, где тяжёлому бойцу придётся терять время на обход, где цель повисла на щите, зацепилась в неудобном месте или вот-вот сорвёт захват. Тогда твоя скорость имеет смысл.
Он задержал на мне взгляд и добавил уже знакомое:
— И ещё раз. Не увидела чистого выхода — остаёшься за щитами.
— Так точно, командор.
Вчера я бы мысленно поворчала, что слышу это в третий раз, но сейчас повторение совершенно не раздражало. Я хорошо понимала, что здесь реальная угроза, а не просто тренировка. Из-за ближайшей решётки доносилось мерное царапанье, и каждый раз, когда коготь проходил по камню, пальцы сильнее сжимались вокруг ножен.