В силу возраста и старых травм на крупные соревнования я уже не заявлялась, зато с удовольствием вела тренировки в школе восточных единоборств. Вот только романтика фехтования на мечах ипотеку и коммуналку не оплачивала, поэтому приходилось совмещать любимый зал с бесконечным потоком клиентов в коммерческом фитнесе.
И вот теперь вся эта наработанная годами база оставалась моим главным козырем в чужом мире. Не знаю, бонус ли это от мироздания или именно мое увлечение клинками стало катализатором перемещения, но только благодаря вбитым в подкорку рефлексам я сейчас находилась здесь, под защитой неприступных стен цитадели, а не в чужой спальне.
Глава вторая.
Рёв сигнального горна буквально ввинтился в череп, выдирая из сна с корнем. Звук был низкий, медный, вибрирующий в самых костях, от которого внутри всё мгновенно сжалось в тугой комок. Не проснуться от него было невозможно.
Я подскочила на тюфяке прежде, чем успела сообразить, где нахожусь. Годы работы тренером приучили подскакивать в пять утра на первые персоналки, но сейчас сработал чистый инстинкт самосохранения: ноги на пол, пальцы первым делом вцепились в лицо, проверяя маску. Платок на месте, капюшон натянут. Слава богу, во сне не сполз.
Вокруг уже гремели койками остальные: парень с ножом слетел на ноги бесшумно, как кошка; рослый мужик со следами побоев на лице грязно выругался сквозь зубы; а высокий светловолосый парень с тонкими чертами лица судорожно запутался ногой в тяжелом шерстяном одеяле. Слишком уж ухоженный для этой казармы: аккуратные ногти, холеные пальцы, тонкая рубаха из дорогого сукна. Дворянчик, что ли, из беглых?
Тяжелая дубовая дверь распахнулась с коротким деревянным стуком.
На пороге возник офицер. Немолодой, жилистый, словно сплетенный из сыромятных ремней и железа. Черный китель сидел на нем как влитой, а через левую щеку, рассекая губу, тянулся белесый ровный, глубокий след, явно оставленный не человеческим оружием, а скорее всего когтями. Взгляд его серых, выцветших глаз прошелся по шестерым кандидатам, как ледяная вода по голой коже.
— Десять минут, — голос инструктора в тишине казармы хлестнул звонче плети. — Умывальня в конце коридора. Одеться, оправиться. Затем легкий завтрак в столовой и бегом на центральный плац. Кто опоздает хотя бы на секунду, вылетит за ворота до начала испытаний. Время пошло.
Он развернулся на каблуках и исчез, даже не прикрыв за собой дверь.
Казарма взорвалась лихорадочной суетой. Времени на раскачку не было. Я рывком влезла в сапоги, на ходу затягивая ремни и проверяя, насколько надежно утянута грудь. Полотно держало мертво, дышать было тяжело, но сейчас это вопрос жизни и смерти.
В каменной умывальне вода из медных кранов оказалась ледяной, обжигающей до ломоты в зубах. Я плеснула ее в лицо, прогоняя остатки вязкого сна, быстро промокнула кожу рукавом и снова натянула платок до самых глаз. Никто из парней даже не обратил внимания на мою скрытность, каждый был занят собственной шкурой.
Завтрак «легким» инструктор назвал не из скупости, а по уму. На раздаче в столовой нас ждала добротная, горячая армейская еда, но строго отмеренная: порция густой овсяной каши с топленым маслом и вялеными ягодами, вареное яйцо, ломоть свежего плотного сыра и кружка терпкого, чуть горьковатого травяного отвара, от которого по жилам сразу побежало тепло. Идеальный спортивный рацион: быстрые и медленные углеводы, белок и никакой тяжести в желудке.