— Хватит, — сказал он жёстко. — Я понял.
Он сел на землю, прислонился спиной к дереву. Зажал рану здоровой рукой. Смотрел на меня, и в его глазах уже не было ярости. Только усталость и какая-то странная усмешка.
— Ты ударила меня, — сказал он. — Это хорошо.
— Хорошо? — я не верила своим ушам. — Я чуть не убила тебя!
— Но не убила. — Он поморщился. — Глупая.
— Зачем было хватать меня за ноги!? — выкрикнула я. — Что я должна была думать?
— Что я вернулся, — ответил он просто.
Я замолчала. Раздражение перемешивалось со страхом за этого упрямого, опасного мужчину.
Митька стоял рядом, переводил взгляд с меня на Рагнара и обратно. Факел в его руке дрожал.
— Госпожа, — сказал он тихо. — Мы вас обыскалась. Берег весь обыскали. Лошадь чуть не загнали, пока вас искали. А этот… — он кивнул на Рагнара, — сказал, что знает, где вы.
— Вы пришли вместе? — спросила я.
— Я встретил его в лесу, — буркнул Митька. — Он сказал, что вы тут, одна, с вывихом. И повёл.
Я посмотрела на Рагнара. Он сидел бледный, зажимал рану и молчал.
— Дай перевяжу, — сказала я.
— Я сам.
— Дай, я сказала.
Он не стал больше спорить. Протянул руку, и я увидела рану. Глубокая, длинная, но, кажется, ничего важного не задето. Я разорвала подол своего платья, туго перевязала, стараясь не смотреть ему в лицо. Он молчал, только иногда шипел сквозь зубы.
— Готово, — сказала я.
— Садись на носилки, — приказал он, вставая.
— Я сама дойду.
— Садись, — повторил он жёстко. — У меня нет сил с тобой спорить. А у твоего мальчишки нет сил тащить тебя на руках, если ты упадёшь. Садись.
Я села.
Он перекинул ремень от носилок через плечо, Митька подхватил с другой стороны. Мы двинулись через лес.
Я лежала и смотрела в небо. Начинало светать. Где-то запели первые птицы. А я думала о том, что этот человек, который бросил меня умирать, всё-таки вернулся. И привёл Митьку. И сейчас, раненый, тащит меня домой.
Дома нас ждала Грета.
Она стояла на крыльце с Линой на руках, вглядываясь в утренний туман. Увидела носилки, меня, залитую кровью, и побелела.
— Госпожа!
— Всё в порядке, — сказала я, когда меня опустили на землю. — Не кричи.
Лина увидела меня и зашлась криком. Она тянула ручки, извивалась, пыталась вырваться из рук Греты. Я взяла её, прижала к себе. Она вцепилась в меня маленькими ручками, уткнулась носом в шею и затихла.
— Соскучилась, — сказала Грета, и голос её дрожал. — Всю ночь не спала, всё вас ждала. А Митька как ушёл, я думала, с ума сойду.
— Всё хорошо, — сказала я. — Все живы.
Я посмотрела на Рагнара. Он стоял в стороне, прислонившись к стене. Рука его была перевязана, но повязка уже пропиталась кровью.
— Заходи в дом, — сказала я. — Рана нужно зашить. И поесть надо.
Он посмотрел на меня долгим взглядом, потом кивнул.
Мы вошли в дом. Грета засуетилась, разожгла печь, поставила греться вчерашнюю похлёбку.
Сшивать края раны меня никто не учил. Но я видела, как это делают хирурги на учениях. Достала нитки, иглу. Нужно продезинфицировать, но ничего спиртного в доме нет.
Рагнар сразу догадался о чём я думаю, замерев с нитками в руках. Достал кожаную флягу. Протянул мне. Я плеснула терпко пахнущий напиток в тарелку. Туда же кинула иглу и нитки.