Можно было сделать не самый приятный вывод. Дикари XVII века каким-то образом умудрились выжить в гораздо худших условиях и оставили потомство. Так ещё и следили, чтобы оно было крепким. Хотя зависел ли иммунитет ребёнка от того какие зубки первыми появились на свет мне не верилось.
Рулевой в очередной раз остановил наше плавсредство и проверил дно. Рядом встала лодка с пленницами, и я обратил внимание, что на лбу у матери вздулась вена, которая постоянно пульсировала, словно женщину что-то беспокоило. С одной стороны, всё ясно: её и малое дитя ждёт очень скорая неминуемая гибель, но вот с другой стороны подобный барометр меня всегда настораживал. Чувствовал себя незащищённым перед реальной опасностью. Словно маленький тревожный звоночек внутри подавал знак.
Я оглянулся по сторонам, но, не заметив предвестника беды, снова расслабился. Если дикари и задумали что-то, то оно явно должно было произойти не здесь и не сейчас: слишком уж далеко разбросаны были лодки друг от друга.
Наш рулевой в этот момент выпрямился и что-то громко крикнул, после чего все дружно повернули вправо. Будто он под водой особую метку разглядел.
Гребцы яростно налегли на вёсла, и через несколько минут деревья расступились, открывая перед нами свободный простор шириной около десяти метров. Ещё минута — и лодки подхватило быстрое течение, а наш рулевой, отложив свои неуклюжие вёсла, поднялся на ноги и стал править шестом. Наверное, прошло минут двадцать, прежде чем мы оказались на широком просторе, посреди которого возвышалась скала.
«А вот и остров», — подумал я, вглядываясь вперёд.
Словно надводная часть разрушенного конуса потухшего вулкана. Показалось. Едва лодка скользнула в сторону, я понял, на что похожа эта скала. Передняя оконечность напомнила парусное судно, и даже форштевень присутствовал. А вместо бушприта можно было принять дерево, которое, чудом удерживаясь корнями, склонилось под углом сорок пять градусов на небольшом выступе.
Между скалой и водой имелось что-то вроде песочка или измельчённого ракушечника, на котором, раскрыв свои огромные пасти, лежали четыре крокодила. Однако не самое дружелюбное пристанище.
Я слегка поёжился. Лодки совершенно не казались надёжным плавсредством от этих чудовищ. Если подплывёт ближе такая рептилия, то запросто могла перекусить нашу скорлупку пополам.
Но дикарей, видимо, это не пугало, или они точно знали, что крокодилы нападать не будут, потому как смело направили свои утлые судёнышки вдоль возвышающейся скалы.
Совершенно отвесные стены, метров двадцать высотой, по которым на первый взгляд подняться было невозможно.
Я оглянулся. Лодки двигались одна за другой, лица негров были совершенно спокойные, я бы даже сказал — лениво-равнодушные. Вероятно, из всей нашей компании я единственный опасался крокодилов. И к тому же единственный, кто имел оружие против них. Стрелы дикарей я в расчёт не брал. Как то брали сомнения, что кто-нибудь из них сможет попасть из движущейся лодки крокодилу в глаз. Да и убьёт ли его такая стрела?
В длину скала имела около мили, и я уже было подумал, что конечная цель у нас другая, когда рулевой ловко развернул лодку, гребцы ударно заработали вёслами, и буквально через минуту мы проскочили через небольшой проход в этом каменном чуде и оказались в маленькой бухточке.